осыпала голову. Крики боли перекрыли шум боя и, словно в насмешку, на небо выкатилась огромная луна кровавого цвета. Мелькающие тени приобрели более чёткие формы, а вместе с ними мы увидели ещё кое-что. Теперь стало понятно, что за грохот всё это время слышался вдалеке — вертолёты. Единственное, что пока оставалось неясным — на чьей они стороне?
Справа вновь прогремел взрыв, а вскоре их грохот заполнили собой всё. Непонятно откуда летело и что это вообще работало, но стоило бросить взгляд в сторону, на своих, как меня вновь охватила паника. Практически вся правая сторона окопа превратилась в изрытую воронками поверхность. Казалось, что невозможно выжить в такой мясорубке, но глаз то и дело цеплялся за раненных товарищей. За многими из них что-то тянулось, не видать в темноте, даже несмотря на кровавый свет луны. Я всеми возможными способами заставил себя отвернуться и не думать о кишках. Да, я их не видел, но отчего-то понимал…
— Отходим! Отступаем, быстро! — вновь прогремел голос командира.
Тот словно бессмертный, метался туда-сюда по окопу с бешеными глазами, хотя большинство приказов мог спокойно отдавать по рации. С другой стороны, а кто бы тогда стал их слушать? Наверняка он не просто так рискует жизнью, уж точно лучше нашего понимает, как следует себя вести с новобранцами.
— Ты тупой, Морзе?! Я сказал — отступаем! Бегом, сука! — для пущей убедительности я получил хорошего пинка.
И снова сработало. Больше повторять не пришлось. Я выскочил из окопа и ломанулся назад, и вот сейчас страх здорово выручил. Ноги несли меня так быстро, насколько это вообще было возможно. Дыхание со свистом влетало в лёгкие, и даже грохот выстрелов в спину не мог меня остановить. Зато это прекрасно получилось у второй линии траншей. Зубы клацнули, когда я влетел подбородком в рыхлую землю, вот только боли не почувствовал.
— Осторожнее, бля! — раздался голос, и я вдруг осознал, что вторая линия не пустовала.
А на небе развернулось настоящее огненное шоу. По уродам наконец отработали вертушки. Дымные шлейфы устремились к земле, а вскоре вдалеке полыхнуло такое пламя, что, казалось, будто мы находимся на пороге самого ада.
— Сменить магазины! — прогремел очередной приказ и со всех сторон зазвучали характерные щелчки. — Без приказа никому не стрелять! Если хоть кто-нибудь надавит крючок раньше, я ему лично кишки выпущу!
— Сейчас они у нас отсосут, — с кривой ухмылкой произнёс мужик, рядом с которым я оказался.
Уверенный, чувствовался в нём даже некий задор, словно ему нравится то, что происходит. Хотя, возможно, так и есть — сколько раз доводилось слушать подобные истории о том, как люди подсаживаются на войну, словно наркоманы. Для них меркнет всё вокруг, теряется всякий смысл и лишь запах сгоревшего пороха, грохот очередей и свист пуль вновь заставляют их чувствовать себя живыми.
В воздух взмыли осветительные ракеты, и снова раздался крик: «Вон они!» Но на сей раз я уже чувствовал себя более уверенно, страх не ушёл, он всё так же продолжал гнать адреналин по венам. Вот только сейчас мне не хотелось тихо забиться в норку и скулить, напротив, появилось огромное желание крушить, разрушать всё вокруг и убивать каждого, кто попадётся на мушку.
А тем временем на фоне огня появились фигуры уродов. Они шли вперёд, без страха, уверенно, словно машины из Голливудского фильма про апокалипсис. Вот они уже преодолели наш первый рубеж, который мы только что оставили, и в этот момент прогремел очередной взрыв. Настолько мощный, что в ушах зазвенело, а я вдруг понял: не свали мы вовремя, нас бы там сейчас на фарш переработало. Окоп оказался заминирован.
— Огонь! Бей ублюдков, мать вашу! — мимо пронёсся лейтенант, продолжая выкрикивать команды.
Мой сосед уже методично отстреливал тех, кто продолжал неумолимое движение к нашим позициям. И о чудо, каждое такое попадание, приносило свои плоды, уроды больше не поднимались. Вместо того чтобы присоединиться к отстрелу противника, я отомкнул магазин и заглянул внутрь. Даже того, скудного освещения оказалось достаточно, чтобы увидеть тускло блеснувшие пули молочного цвета — серебро.
Так вот что задумали военные? Втянуть как можно больше врагов в бой, показав им нашу спину. Вертолёты наверняка отрезали путь к отступлению, а возможно, и нам помогли — в этом хаосе точно не разобрать. И теперь настала наша очередь, нужно добить остатки…
Автомат снова толкнул в плечо, но сейчас я стрелял уверенно, контролировал каждый патрон, будто они на вес золота. Хотя, если подумать, жёлтый метал сейчас вряд ли сможет переплюнуть ценность серебра.
Уроды быстро перестали изображать из себя мишени в тире, всё же разум в их головах никуда не делся. Впрочем, стрелять они не прекращали, что сейчас, что до этого. Мой случайный знакомый тому доказательство. Он уткнулся лицом в землю и не подавал признаков жизни, даже непонятно, за счёт чего продолжает держаться его тело в вертикальном положении. Скорее всего, он зацепился за опалубку автоматом…
Изредка я бросал взгляды в его сторону, словно ожидал, что он вот-вот проснётся и снова с криком и хохотом продолжит поливать уродов серебром. Лейтенанта, к слову, тоже не слышно, хотя нет, вон он, издалека доносится его отборный мат, скоро вновь пробежит мимо.
Какая же странная чушь лезет в голову, когда всё вокруг стремительно мчится в клоаку. Грохот уже не звучал отдельными взрывами, он слился в невероятную канонаду, казалось, это один большой взрыв, который попросту не желает заканчиваться. Земля летит комьями, мелкие камушки щёлкают по каске, как вдруг зазвенело в ушах, а перед глазами полетели разноцветные круги.
Интересно, я всё ещё жив, или…
Что за странный топот, будто я уснул на футбольном поле…
Чей это предсмертный хрип у самого уха…
— Эй, как там тебя, Маузер?! — кто-то очень настойчиво бил меня по щекам, а вскоре к экзекуции подключилась холодная вода. — …живой?
Я попытался отмахнуться, но не получилось, что-то держало руку. Собственно, всё моё тело оказалось сковано. Может, я снова в плену и меня просто связали? Глаза бы ещё открыть, но их будто клеем намазали, не в том смысле, что физически не желали подчиняться — действительно слиплись.
— Сейчас, потерпи, браток, — снова заговорил знакомый голос, а затем послышался другой звук, будто кто-то копает землю: — Ещё немного, сейчас…
Через некоторое время стало легче дышать, а давление на руки ослабло. Я наконец смог высвободить правую и потрогать лицо. Мне показалось, будто оно покрыто коркой, непонятно только её происхождение. Может, чья-то кровь, а возможно, просто грязь. Тем не менее стало понятно,
