Читаем без скачивания Здравствуй, 1984-й (СИ) - Иванов Дмитрий

— А где вопросы взять по истории? И по каким темам спрашивать будут?

— Вопросы обычные, что в школе учили. Вообще, это формальность, и я скажу больше, собеседование важней для поступления. Тут такой посыл, чтобы ты не думал, что блат и прочие глупости. Комитет комсомола тебя рекомендует, и основная ответственность лежит на нас. Но сдать постарайся хорошо, хоть и нет там конкурса, а хотелось бы не краснеть за тебя.

— Собеседование? — удивился я.

— Придётся рассказать тебе подробнее о школе. Она состоит из двух частей, первая и самая многочисленная это вечернее отделение, на котором обучается актив города и края, и второе это обычная школа, где за три года помимо получения среднего образования вы получите трудовое, нравственное, патриотическое образование. Жить вы будете в общежитии, но сколько человек примут, я не знаю, мы в первый раз так далеко людей отправляем. Я заканчивал Куйбышевскую зональную школу, там за год обучалось около семисот человек. Наша школа была в Доме молодёжи. В помещениях школы были современные учебные аудитории, оборудованные техническими средствами, гостиничные номера, фойе, и кино — концертный зал Дома молодёжи.

— А как в Красноярске? — спросил я, видя, что Сергей Сергеевич заткнулся и погрузился видимо в воспоминания. — И почему три, а не два?

— Про них скажу, что место там живописное, общежитие новое, а про три года — это понятно же. Вы ещё дети и перегружать вас нельзя. Вроде, сейчас не более тридцати часов в неделю разрешено, но это время уйдёт на школьные предметы, а есть ещё и специализированные, например, история КПСС.

— А сколько стипендия? — уточняю важный вопрос.

— Вас там кормить будут, стипендия, думаю, небольшая, я ведь в вечернем отделении учился. Короче, покупай билеты и приноси нам, мы тебе денежные средства компенсируем, — завершил разговор Сергей Сергеевич.

Спускаюсь со второго этажа на первый и опять натыкаюсь на Александру Корд.

— Анатолий, ты сейчас домой же? — спросила она и, дождавшись утвердительного мычания, продолжила. — Отвези Зинаиде кое-что, идём со мной.

Саша развернулась и пошла к себе, оглядываясь, иду ли я за ней. Методисты сидели не в пример более убогом кабинете, чем их руководство. Большой прямоугольной формы кабинет заставлен столами и различной агитацией. Зайдя в кабинет, я сразу попал под прицел четырех пар девичьих глаз. Причем смотрели они с этаким, нехорошим интересом, явно что-то предвкушая.

— Вот эту коробку отвези Зинаиде, это краска для оформления наглядной агитации, — приказным тоном говорит Саша.

Смотрю на среднего размера коробку и понимаю, что это подстава. Сама коробка не большая и не сильно тяжёлая. Вот только нести её будет трудно, того и гляди развалится картон. Заглядываю в коробку и вижу стеклянные банки с краской. Поднимаю и ощущаю что не донесу её. А какого, собственно, черта я должен таскаться по автобусам с ней? Я уже вне комсомольцев школы, да и тут в комитете я не работаю.

— Неудобно её нести, так что сами доставите, — говорю я и намереваюсь уйти.

— Ой, какой мальчик слабосильный, — немного гнусавым голосом говорит одна из соседок Саши.

— В школе полно здоровых десятиклассников, они вам с радостью помогут, — не ведусь на провокацию я.

— Штыба, стой! Это комсомольское поручение, и ты обязан… — набрав воздуха в легкие, начинает Саша.

— Корд, нет! Не уговаривай, если есть такое поручение, то покажите его в письменном виде, а я пошёл, пока гражданки.

Девчонка бежит за мной как хвостик и трясёт за полы пиджака, однако, будучи очевидно явно невезучей, натыкается опять на комсомольского вожака.

— Корд! Ты от парня отстань, что ты его дергаешь, взрослая девушка ведь, — журит он её. — Выговор захотела?

— Сергей Серегевич, он краску не хочет отвезти Зинаиде, — неожиданно заливается слезами блондинка.

Я и Сергей смотрим на неё изумлённо, да и прохожие, а вернее пробегающие, тоже начали оглядываться.

— Да отвезу я краску, если сумку дадите, а то коробка не выдержит и развалится, — вздыхаю я.

— Утром к ним поехала машина, а почему краску туда не положили? — спрашивает у неё руководитель.

— Я забыыыыла, — воет Сашок.

Я неожиданно для себя обнимаю девушку за плечи и рыдания постепенно затухают на моей груди. Сергей Сергеевич смотрит на нас насмешливо и идёт сам смотреть фронт работы.

— Коробка из царских запасов, Анатолий не донесёт даже до остановки, — резюмирует он. — Вы его специально такой глупостью заставили заняться?

Девушки сделали вид, что не поняли вопроса, но за минуту нашли мне две сетки, в которые я погрузил по две трёхлитровых банки краски. Сашка уже не ревёт, а стыдливо смотрит на окружающих. Прощаюсь со всеми и иду на улицу. Девушка вышла меня проводить.

— Толя, — поднимает глаза она. — Ты извини, если что.

— Не бери в голову, давай лучше в кино сходим? — предлагаю ей, ещё раз окинув её взором.

Сашка смеётся:

— Шустрый ты. Я подумаю.

Бреду с краской на автовокзал и тут впереди останавливается жигуль, и я слышу голос:

— Толя, садись, подвезём.

Глава 20

Фарановы! Мама, папа на передних сиденьях и Аленка на заднем.

— Я с удовольствием, — отвечаю на приглашение подвезти. — Только у меня тут краска в банках, дядь Миш, что с ней сделать? В багажник?

— В ноги ставь, — вздыхает дядя Миша. — В багажнике разбиться может.

Он, по-моему, не сильно рад, но перечить жене и любимой дочке не может. Я не тушуюсь, ведь лучше в авто с красивой девочкой, чем в автобусе с храпящей бабкой, заваливавшейся тебе на плечо. Чо? Так и было, пока я ехал сюда! Аленка уже без платка помогает разместить краску у нас между ног. Одну сетку держит сама, вторую я.

— А мы тебя ждали! — радостно палит родителей «бешка», так мы называли учеников из параллельного класса.

— Вот, смотри чего дали, — даю бумажку Аленке, но показываю и родителям.

А пусть не думают, что я мышей не ловлю.

— Красноярск! — ахает она. Я, думала, ты ближе будешь, — грустнеет её мордашка. — Там холодно!

— Красноярск? — заинтересовался дядя Миша. — На КАТЭК дали путевку?

— Нет, в комсомольскую школу. А что за КАТОК?

— Канско — Ачинский — Топливно — Энергетический — Комплекс, — веско говорит дядя Миша. — Комсомольская стройка! Всесоюзная! Уже лет пять строят разрез, город и ГРЭС. У меня свояк там вкалывает, экскаваторщик.

— Это Петька? — вступила в беседу тетя Маша.

— Он денег зарабатывает, как мы с мамой вместе, даже больше, — хвастается батя Алёнки, причем без зависти, а с гордостью, так немногие могут, только очень хорошие люди, по-моему.

— Да я пока в школе буду, мне же ещё десять классов заканчивать.

— Толя, а верно, что ты математику на пятерки сдал? — меняет тему тетя Маша.

— Сдал, меня даже в Москву доцент приезжий заманивал, — не без гордости ответил я.

— Молодец парень, — похвалил отец.

— А я в медицинский хочу, — попыталась вернуть к себе часть внимания Алёнка.

— А какое сейчас самое серьёзное заболевание? — поддержал я тему.

— Рак, наверное, его не лечат у нас хорошо, только ранние стадии, — грустно сказала девчонка.

— Значит надо обследоваться регулярно, и желательно, полностью, — категорично утверждаю я.

— Это конечно, — соглашается Аленка, чем радует меня. Может, года через три, уговорю её на обследование.

— Дождь, что ли собирается? — вдруг озадаченно заметил дядя Миша.

И действительно, небо впереди стремительно чернело, а поскольку ветер дул на нас, то стало очевидно, что скоро пойдет дождик.

«Хм, дождик. Ни буя себе дождик!» — думал я через десять минут, сидя в машине, стоящей на обочине дороги под проливным ливнем.

Мои попутчики также были удивлены таким количеством воды.

— Льёт-то как. Надо с дороги съехать совсем, а то мало ли кто въедет, — озабоченно пробормотал наш водитель и осторожно выехал на обочину дороги, подальше от проезжей части.