брошу, – ответил ветерок по зрелом размышлении.
– Ну еще бы! Я бы тоже его бросила, – сказала река. – Ты мог бы и вовсе его не брать.
– Между нами говоря, – отозвался ветерок, – я взял его лишь потому, что для ветра это обычное дело. Но если ты не против, я донесу его до твоего верховья и брошу в твое устье.
Эта басня преподает так много хороших уроков, что было бы несправедливо о них упоминать.
XV
Сидящий на груде камней крестьянин увидел, что к нему приближается страус; когда тот оказался в пределах досягаемости, крестьянин принялся швырять в него камни. Вряд ли птице это понравилось, но страус не шевелился, пока крестьянин бросал в него множество булыжников, после чего набросился на камни и съел их.
– Вы очень добры, сэр, – сказала птица, поев. – Пожалуйста, скажите мне, какой из добродетелей я обязан этим прекрасным обедом.
– Набожности, – ответил крестьянин (он счел, что любое существо, способное есть камни, является божеством, и поэтому сильно испугался). – Пожалуйста, не сочтите, что эти камни – всего лишь остывшие объедки с моего стола; я только что их собрал и намеревался сам ими пообедать, но я всегда гостеприимен к божествам, и полагаю, теперь мне придется обойтись без них.
– Напротив, благочестивый юноша, – ответил страус, – вы с ними воссоединитесь.
И крестьянин оказался там же, где и камни.
Вранье злых людей никогда не представляет большой ценности.
XVI
Два вора забрались в амбар и стащили у фермера мешок овощей. Один из них перебросил мешок через плечо, и они уже собрались удирать, но тут все домашние животные и дворовые птицы собрались у их ног и подняли такой гомон, что фермер мог его услышать и спустить на воров собак.
– Ты даже не представляешь, как вес этого мешка помогает мне бежать, увеличивая силу моей инерции, – сказал тот вор, что нес добычу. – Может быть, ты его возьмешь?
– Ах, – ответил второй, рьяно указывая на путь к спасению и держась впереди, – до чего интересно видеть, как банальная опасность пробуждает в людях доверие. Ты ведь тысячу раз говорил, что мне нельзя доверить ценную добычу. Унизительно в этом признаваться, однако я и сам убежден, что, если я возьму этот мешок, а вместе с ним и импульс, который он придает, ты можешь не рассчитывать на свою долю.
– Похоже, – продолжил первый вор, – что банальная опасность стимулирует убежденность и уверенность.
– Весьма вероятно, – сухо согласился второй, – но я сейчас слишком занят, чтобы вникать в такие тонкости. Эта тема очень талантливо описана в Авесте [6].
Однако через минуту удары палками преподали им больше знаний, чем они почерпнули бы из упомянутого прекрасного произведения за полмесяца. А если бы они имели возможность прочесть эту басню, она преподала бы им лучший урок, чем битье и Авеста вместе взятые.
XVII
Один человек изо всех сил старался перелезть через забор. К нему подбежал бык, поднял его на рога и перебросил через изгородь. Видя, что человек уходит прочь, не вымолвив ни слова, бык сказал:
– Пожалуйста, пожалуйста, я ведь всего лишь исполнил свой долг.
– Я, разумеется, смотрю на это совершенно иначе, – ответил человек, – так что прибереги свое вежливое признание моей благодарности до того момента, как ты ее получишь. Я не нуждался в твоих услугах.
– Ты хочешь сказать, что не желал перелезать через забор?
– Я хочу сказать, что я желал перелезть через него по-своему – единственно для того, чтобы избежать твоего способа.
Fabula docet[7], что конец важнее всего, однако средства тоже имеют значение.
XVIII
Гиппопотам встретил аллигатора с разинутой пастью и сказал ему:
– Мой голодный друг, можешь даже не стараться – твоя пасть недостаточно всеобъемлюща, чтобы меня охватить. Я и сам отлично умею разевать рот, когда в настроении.
– Да я и не собирался тебя завлекать, – ответил аллигатор. – Я привык делиться своим гостеприимством поровну со всеми, кто находится в радиусе двух метров.
– Ты напоминаешь мне одну зебру, которая вовсе не была злой – она просто лягалась, вышибая дух из любого, кто проходил сзади, но никого не убеждала ходить там.
– Совершенно неважно, кого я тебе напоминаю, – был ответ.
Мораль этой басни совершенно прекрасна.
XIX
Человек ощипывал гуся живьем, когда его жертва обратилась к нему с такими словами:
– Представь, если бы ты был гусем – разве тебе понравилось бы такое обращение?
– Ну, предположим, я был бы гусем, – ответил человек. – Думаешь, тебе бы понравилось меня ощипывать?
– Еще как понравилось бы! – последовал ожидаемо эмоциональный, но необдуманный ответ.
– Ну вот и мне нравится заниматься тем же самым, – сказал его мучитель.
ХХ
Странник, погибающий в пустыне от жажды, спорил со своим верблюдом: следует ли им продолжить путь или же вернуться к оазису, который повстречался им несколько дней назад. Странник выступал за второй вариант.
– Я решительно возражаю против такой пустой траты времени, – сказал верблюд. – Лично мне не нужен оазис.
– Мне бы он тоже не был нужен, – с некоторой горячностью ответил странник, – если бы я, как и ты, нес на своей спине внутренние запасы воды. Но раз ты не желаешь возвращаться, а я не согласен идти вперед, придется нам оставаться здесь.
– Но ведь для тебя это верная смерть! – возразил верблюд.
– Не совсем. Я лишь лишусь своего верблюда.
Сказав это, человек убил животное и воспользовался его запасом воды.
Компромисс не всегда бывает хорош для обеих сторон.
XXI
Баран, проделавший долгий путь, очень устал от того, что ему было жарко в своей шерстяной шкуре. Увидев в поле стадо других баранов, которые явно кого-то ждали, он перепрыгнул через изгородь и подошел к ним в надежде, что с него состригут шерсть. Увидев пастуха, прочие овцы сбились в кучу в дальнем углу загона, а наш баран протолкался к пастуху и сказал:
– Ты когда-нибудь видел столько дураков? Как удачно, что я пришел сюда и смогу преподать им урок послушания. Увидев то, что ты делаешь со мной, они с радостью предложат сделать с ними то же самое.
– Может, и так, – сказал пастух, взяв барана за рога, – но я никогда не убиваю больше одной овцы за раз. Баранина плохо хранится в жаркую погоду.
Котлеты вышли отличные, а с томатным соусом были еще вкуснее.
Мораль этой басни не та, что вы подумали. Она гласит: котлеты из чужой баранины всегда приятно отведать.
XXII
Два странника – один из Тегерана, второй из Багдада – встретились на полпути, на крутом склоне горы, на тропе шириной всего в один локоть. Поскольку оба они торопились, а этикет не позволял им переступить через другого человека, даже если бы достоинство позволило тому простереться ниц, они некоторое время стояли на месте. После долгого размышления оба решили перепрыгнуть друг через друга, но поскольку этикет не дозволял беседовать с незнакомцами, ни один из них не уведомил другого о своих намерениях. Вследствие этого они довольно сильно столкнулись примерно
