на бок, то выходил бы из дому только по ночам.
Мораль от кенгуру: люди с некрасивой походкой всегда нетерпимы в своих суждениях.
XLII
Жила-была лиса, обитавшая на самом верху заброшенной сторожевой башни. Там она занималась различными видами магии и благодаря этому искусству подчинила своей воле всех прочих животных. Однажды она собрала их под окном башни и велела поочередно являться наверх; каждый должен был преподать ей какую-нибудь важную истину, а те, кому это не удастся, будут сброшены с башни и разобьются. Услышав этот приказ, животные стали горевать и жалобно стенать по поводу своей тяжелой судьбы.
– Как же мы, не будучи искушенными в магии, начитанными в философии и приобщенными к тайнам звезд, не имея ни остроумия, ни красноречия, ни умения слагать песни – как мы можем пытаться преподать урок мудрости мудрецу?
Тем не менее они были вынуждены попытаться. После того как многие из них потерпели неудачу и были убиты, к башне пришла еще одна лиса. Узнав о положении дел, она ловко взбежала по ступенькам башни и прошептала что-то на ухо коту, который как раз собирался войти внутрь. Кот сунул голову в дверь и прокричал:
– Куры на юге растут быстрее, и у них желтые ноги!
Это привело лису-мага в такой восторг, что она развеяла свои чары и освободила всех животных.
XLIII
Однажды вечером осел, который брел между деревней и холмом, взглянул на возвышенность и увидел бледный отсвет восходящей луны.
– Ага, господин Краснолицый! – воскликнул он. – Значит, вы взбираетесь с обратной стороны холма, чтобы показать жителям деревни мои длинные уши? Сейчас я встречу вас на вершине и копытами разобью этот ваш гадкий старый фонарь!
И он стал с трудом взбираться по склону и наконец встал на вершине прямо на фоне ничего не подозревающего светила, выставив себя самым настоящим ослом.
XLIV
Медведь, собравшись разорить улей, улегся перед ним на землю и перевернул улей лапой.
– Теперь, – решил он, – я буду лежать совершенно неподвижно и позволю пчелам жалить меня, пока они не устанут; тогда я смогу забрать мед без всякого сопротивления с их стороны.
Так и вышло, только добытый мед достался другому медведю, так как первый умер от укусов.
Этот рассказ демонстрирует нам один из аспектов Фабиевой тактики[9].
XLV
Кошка увидела мышь, несущую кусочек сыра, и сказала:
– На твоем месте я не стала бы его есть – думаю, он отравлен. Но если ты позволишь мне его проверить, я смогу сказать тебе наверняка, ядовит он или нет.
Пока мышь раздумывала, как ей лучше поступить, кошка приняла окончательное решение и любезно изучила не только сыр, но и мышь – к своему большому удовлетворению; мыши же так и не удалось высказать свое мнение.
XLVI
Один недальновидный мужчина, поссорившись с женой из-за расходов на хозяйство, вывел ее и детей на лужайку перед домом, намереваясь наказать ее в назидание детям. Встав в угрожающую позу, он обратился к своим отпрыскам:
– Сейчас вы увидите, мои милые, что домашние проступки всегда наказываются кровопотерей. Усвойте это и ведите себя мудро.
Едва он произнес эти слова, как ему на нос уселся голодный комар и принялся помогать ему преподавать этот урок.
– Мой любезный друг, – сказал мужчина, – когда мне понадобится пример в виде крылатого существа, ты можешь рассчитывать на мое покровительство. В настоящий же момент тот глубокий интерес, который ты проявляешь к моим делам, меня несколько раздражает.
– А я так не считаю, – ответил бы комар, если бы не был занят. – Я убежден, что наши точки зрения настолько разнятся, что нет никакой надежды на то, чтобы найти общий язык касательно второстепенных вопросов. Будем благодарны за то, что по главному пункту – кровопролитию – мы полностью согласны друг с другом.
Когда комар закончил, убеждения мужчины остались совершенно неизменными, но он был слишком слаб, чтобы продолжать спор; и хоть кровь не вода, дети были вынуждены признать, что комар одержал верх.
Эта притча преподает хороший урок.
XLVII
– Не выношу змей, которые расточают свои ласки пристрастно или слишком разборчиво, – пожаловался как-то удав. – Моя любовь безгранична, она охватывает всю живую природу. Я вселенский пастух и заключаю в свои объятия всех живых существ. Это развлечение и для человека, и для животных!
– Я был бы рад почувствовать твою ласку, – робко сказал дикобраз. – Я давно не испытывал любящих объятий.
Он уютно и доверчиво прижался к добросердечному удаву, но тот удрал.
Всеобъемлющая филантропия, может, и лишена предрассудков, но у нее все равно есть свои предпочтения.
XLVIII
Во время тяжелого голода в Китае один голодающий повстречал упитанную свинью. Та, не видя возможности сбежать, уверенно подошла к высшему млекопитающему и сказала:
– Ужасный голод, не так ли?
– Совершенно чудовищный! – ответил человек, разглядывая свинью с явным намерением во взгляде. – Достать мясо почти невозможно.
– Мяса-то достаточно, какое бы там оно ни было, а вот зерна нет. Знаешь, мне пришлось съесть столько людей, что я сомневаюсь, осталась ли во мне хоть унция свинины.
– А я съел стольких, что совершенно утратил вкус к свинине.
– Ужасная штука этот каннибализм!
– Зависит от того, как его практиковать; ужасно быть съеденным.
– Ты очень жесток!
– А ты очень упитанна!
– Ты выглядишь так, словно хочешь отнять у меня жизнь.
– А ты выглядишь так, как будто сможешь поддержать мою жизнь.
– Давай тянуть жребий, – предложила в отчаянье свинья, – чтобы решить, кто из нас умрет.
– Хорошо, – кивнул человек. – Я выбираю вот это.
С этими словами он выдернул из изгороди кол и вышиб им мозги несчастной свинье.
МОРАЛЬ: Пустой желудок глух.
XLIX
Змей длиной в милю обернул свое тело вокруг яйца птицы Рух и пожаловался, что в теперешнем виде яйцо для него совершенно бесполезно. Он высказал скромное пожелание, чтобы птица Рух как-то ему помогла.
– Конечно, – согласилась птица, – думаю, мы можем это устроить.
Сказав это, она схватила одну из небольших персидских провинций, взлетела на несколько лиг[10] в воздух над страдающей рептилией, и бросила провинцию вниз, чтобы разбить яйцо. Провинция упала на змея.
Эта притча демонстрирует, как глупо просить помощи, не уточняя, какая именно помощь и в каком количестве вам нужна.
L
Бык повстречал на дороге человека и попросил у него щепотку табака, однако человек в страшном испуге убежал.
– Не беспокойся, – сказала повстречавшаяся ему лошадь, – бык тебя не укусит.
Человек взглянул на нее и помчался через луг.
– Я не стала бы бояться лошади, – заметила гулявшая там овца. – Она не будет лягаться.
Человек опрометью бросился в лес.
– Смотри, куда бежишь, а не то я дух из тебя вышибу! – закричала птица, на чье гнездо он наткнулся.
От испуга человек бросился в море.
– Господи, как ты меня напугал! – воскликнула маленькая акула.
Человек опечалился и почувствовал себя уязвленным. Он хмуро уселся на дно моря, положил подбородок на колени и целый час думал. После этого он знаком подозвал к себе акулу.
– Послушай-ка, – сказал он, – ты не могла бы просто
