Поразмыслив, Айлин пришла к выводу, что присутствие на вечеринке Мелани действительно стало для Грегори неприятным сюрпризом. Стало быть, она была несправедлива к Грегори, который ни в чем не виноват перед ней.
— Мелани думает, что я и есть та самая иностранка. Она откуда-то узнала про твой брачный контракт.
— С ее связями это очень просто. После твоего смелого заявления она, конечно, решила проверить, действительно ли мы вступаем в брак.
— Но я же не та, за которую она меня приняла!
Он нежно ей улыбнулся.
— Спасибо тебе.
— За что?
— За то, что ты утерла Мелани нос, за то, что осталась со мной.
— Просто я не переношу таких, как она.
— У тебя замечательный характер, ясный ум и доброе сердце. А уж остальное. Как же я хочу тебя!
Ну вот, опять он за свое, заволновалась Айлин. Разум велел ей сопротивляться, но душа и тело рвались навстречу желанию Грегори, вызывая ответную страсть.
Мелани не спускала с них глаз, и Айлин позволила себе отдаться на волю чувств. Она теснее прижалась к Грегори, его руки скользнули ей на бедра, заставляя двигаться почти в эротическом танце. Бороться с искушением было выше ее сил.
— Прекрати, — неуверенно потребовала Айлин.
Он прижался щекой к ее щеке, горячо дыша в ухо.
— Не могу. Если б ты знала, как соблазнительна в этом платье с оголенными плечами! Все в тебе возбуждает, дразнит, обжигает…
— Даже обжигает? — натужно рассмеялась Айлин. — В таком случае, давай выйдем на свежий воздух.
— Замечательно! Я готов.
К чему это он готов? Айлин стало не до шуток, когда она почувствовала возбуждение Грегори. Неужели ее наряд столь прельстителен? А ведь не хотела надевать это платье…
— Давай убежим. Мне никого, кроме тебя, не хочется видеть.
— Грегори…
Голос ее дрогнул, и она замолчала. Ей тоже хотелось остаться с ним наедине. А он, кружа в танце, увлек ее к выходу из зала.
Грегори лавировал в толпе, не задерживаясь, не разговаривая ни с кем. Только на минуту остановился в дверях, чтобы попросить швейцара подогнать машину. На пороге он подхватил Айлин на руки, спустился со ступенек и стал покрывать ее лицо такими жадными поцелуями, что сопротивляться у нее не было ни сил, ни желания.
Она не слышала, как подкатила машина, как открылась дверца. Сердце бешено колотилось, в ушах шумело, перед глазами все плыло.
Грегори бережно усадил ее, пристегнул ремень безопасности и снова приник к губам Айлин, готовый упиваться ее сладкой покорностью до бесконечности. Но вот он отстранился, шагнул назад, захлопнул дверцу. Словно во сне, Айлин видела, как он обходит машину и садится за руль. Зарокотал мотор, и автомобиль рванул вперед. Грегори взял ее руку в свою, сжал требовательно и нетерпеливо.
Разум подсказывал Айлин: хорошенько подумай, еще есть время.
Но думать ей не хотелось.
Пришло время исполнения желаний.
12
Лишь на ступеньках дома, принадлежавшего Конраду Ларсену, Айлин очнулась, выйдя из блаженного состояния. Если бы ее несли на руках, она, наверное, осталась бы во власти чувств и ни о чем не думала. Но теперь, неуверенно ступая по ведшей на второй этаж лестнице, она знала, что каждый шаг приближает ее к спальне Грегори и обратной дороги уже нет.
Он крепко держал ее за руку.
Наверху Айлин остановилась и виновато посмотрела на него.
— Это все платье, да? Не надо было мне его надевать!
Грегори нежно погладил ее по щеке:
— Нет, не платье, а ты сама.
— Но…
— Тсс, потерпи, я докажу тебе, что прав.
Грегори вел ее за собой, и возражать не было смысла. Они шли в ее комнату.
— Ведь ты женишься на другой, зачем же тебе я, — возразила Айлин, но даже ей самой этот довод показался неубедительным.
— Я еще не женат.
— Но как ты выпутаешься из этого контракта?
— В крайнем случае, можно будет покончить с собой, — хохотнул Грегори.
Однако Айлин восприняла его слова всерьез. Это как же, такой красивый, сильный, желанный — и уйдет из жизни?! Ее даже замутило. Она хочет его, он ей необходим! И вдруг лишиться его навсегда?.. Зачем тогда жить самой?
Грегори распахнул дверь в ее комнату.
Айлин замерла. Неужели она бросится в этот омут, в эту неизвестность?
— Может, нам… — начала было она, но, взглянув на Грегори, осеклась.
В его глазах было столько страсти, что устоять перед ней не хватало сил.
— Молчи, — хрипло попросил Грегори. — Мы оба этого хотим.
В глубине души Айлин чувствовала, что поступает неправильно, но в то же время знала: это неизбежно. Она пыталась разобраться, понять, что можно делать, а чего нельзя, но Грегори уже увлек ее в комнату и закрыл за собой дверь.
Тут же последовал жаркий поцелуй.
И снова Айлин обо всем забыла. А Грегори уже подталкивал ее к кровати, ноги сами шагали к ней. Все вдруг переполнилось новыми ощущениями, сбилось, спуталось, и вот Айлин уже лежит, а Грегори жадно целует ее лицо, шею, плечи, заставляя замирать сердце.
— Я выпила слишком много шампанского. Иначе бы ничего подобного себе не позволила, — попыталась как-то оправдать свою уступчивость Айлин.
— Еще шампанского! — прошептал он ей в ухо. — Вот что тебе сейчас нужно. Еще Пару бокалов.
Грегори приподнялся, но она потянула его назад: шампанского ей не хотелось. Он истолковал ее жест по-своему. Его губы с новой страстью впились в рот Айлин, оба дрожали, рвались друг к другу, но надо было еще избавиться от одежды.
Грегори привстал, сбросил смокинг, швырнул его на пол. Айлин в последний раз попыталась удержаться на краю благоразумия.
— Давай не будем торопиться, — слабым голосом попросила она, хотя уже понимала, что время сомнений прошло. Они переступили грань невинных ласк.
— Хорошо. — Глаза Грегори блеснули. — Давай будем медленно раздевать друг друга, пока не останемся в костюмах Адама и Евы. И тогда я возьму тебя.
— Я не об этом, — досадливо поморщилась она.
— Извини. Но я все равно разденусь.
Он снял галстук, стал расстегивать рубашку. Близость Грегори опьяняла, и Айлин подумала о том, что сейчас он разденется и… Но ее мучила совесть, не давая покоя.
— Я не хочу, чтобы ты меня брал, я не вещь. — Собрав силы, она попробовала высвободиться, но тщетно.
— Я не то сказал, извини, милая. — Грегори взглянул на нее и виновато, и лукаво. — Я хочу, чтобы ты сама отдалась мне.
Он снял рубашку, и Айлин зарделась.
— Что ты делаешь! — вырвалось у нее.
— Раздеваюсь. Ведь одежда мешает…
— Раздеваться надо в своей спальне! — выкрикнула она, с трепетом глядя на его обнаженный торс, и вдруг испугалась: а что, если ее нагое тело не оправдает ожиданий Грегори? Вдруг он разочаруется?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
