Не договорив, провалился в сон.
На следующее утро он проснулся от острого желания справить естественные нужды. Аракан накинул ему на плечи свой плащ из меха куницы и помог выбраться из шалаша.
Они оказались на небольшой поляне. Вокруг, куда ни глянь, тянулись в небо заснеженные великаны-сосны. Некстати Белкину вспомнились леса родной Сибири, и он почувствовал, как по лицу текут непрошеные слезы. Аракан не сдержал презрительной усмешки.
Тем не менее он любезно отвернулся, когда Белкин справлял свои потребности за одной из сосен. Затем он проводил пленника обратно в шалаш. Белкин тяжело опустился на подстилку и снова заснул.
На следующее утро он уже смог сесть. У них с Араканом состоялся длинный разговор. Белкин рассказал индейцу о плане Михеля. Тот неожиданно пришел в восторг.
– Теперь я все понимаю! – с улыбкой воскликнул он. – Напрасно ты винишь наше племя, белый человек. В том, что мы напали на вас, виновен исключительно дух, владеющий телом вашего лекаря.
– Ну! – язвительно молвил Белкин.
– Ты не веришь, – произнес Аракан, – потому что недооцениваешь хитрости этого существа. Все было им подстроено – все! Дух-людоед решил обрести новое тело: для этой цели он выбрал тебя, комендант, уж не знаю, чем ты ему так приглянулся. Он не мог заставить тебя есть человеческое мясо – ему это запрещено…
– Кем?
– Духам даны свои законы, белый человек, которые им не позволено нарушать, иначе они давно покорили бы все своей воле. Человек должен сам захотеть мяса своего собрата, чтобы Бегущий Ветер мог забрать его тело. Притом можно отведать человечины нечаянно, не зная, чье это мясо, но Бегущий Ветер не вправе сам его подложить.
Он решил толкнуть тебя на преступление. Для этой цели он стравил мой народ с твоими людьми… Он изгнал всю добычу из наших лесов. До сего момента наш род не желал войны с русскими, теперь же речь шла о жизни и смерти: они или мы. Мы считали, что именно вы истребили все живое в округе и обрекли нас на голод.
Мы начали с вами войну. Он надеялся, что после этого ты согласишься погубить мой народ и этим чудовищным злодеянием позволишь ему захватить тебя; и, когда ты не пошел на это – о белый человек, теперь я искренне рад, что спас твою жизнь! – он пришел в бешенство и отомстил вам всем…
– Где ты научился так складно мыслить? – изумленно пробормотал Белкин.
Индеец горько усмехнулся:
– То, что мы не похожи на русских, еще не значит, что мы глупцы. Мы сызмальства учимся понимать связь между причиной и следствием.
– Ты и говоришь не как другие индейцы…
– Моя семья была с русскими в тесной дружбе, но те времена давно прошли, – ответил Аракан. – Мой отец учился грамоте у одного ученого монаха. Он даже был окрещен – правда, продолжал верить в духов. Он умел говорить по-русски не хуже меня.
– Вот оно что… – тихо промолвил Белкин.
Он рассказал Аракану и о виденном им сне, в котором лекарь убивал своего спутника. У индейца и тут нашелся ответ.
– Дух не оставил надежды завладеть тобой, – сказал Аракан, когда комендант закончил. – Поэтому между ним и тобой существует некая связь. Думаю, ты действительно видел прошлое вашего врачевателя. Я пойду принесу еды. Поспи еще.
* * *
В следующий раз Белкин проснулся уже ближе к вечеру, впервые чувствуя себя посвежевшим и отдохнувшим. На костре булькал котелок, источая восхитительный аромат вареного с приправами мяса.
Аракан с мрачным видом сидел у костра. В руке он держал длинный изогнутый нож. Белкину на мгновение подумалось, что индеец все же решил его зарезать. Увидев его испуганный взгляд, Аракан встал и убрал нож за пояс.
– Теперь я пойду и взгляну ему в лицо, – сказал он.
– Ты убьешь его? – спросил Белкин.
– Убить его не дано никому, – ответил индеец. – Но я владею даром заговаривать духов: я смогу успокоить это чудовище на долгое время.
– Я должен идти с тобой? – спросил Белкин.
– Нет.
– Но зачем тогда ты возился со мною…
– Потому что слово мое крепко, – ответил колош. – Ты описал мне его, а я в благодарность помог тебе. Я, наверное, уже не вернусь. Наши с тобою дела окончены.
– Что ж, прощай, – сказал Белкин.
– Похлебка твоя, – продолжал индеец. – Она должна повариться еще около часа. Когда почувствуешь себя голодным, съешь ее. Также я оставлю тебе топор, чтобы ты мог нарубить себе хворосту. Больше я ничем помочь тебе не могу: отныне мы враги.
– И все равно спасибо, – ответил Белкин.
– Прощай, – сказал Аракан, одним движением поднялся, откинул полог и бесшумно исчез в темноте.
* * *
Белкин долго сидел в шалаше, прислушиваясь к звукам ночного леса. За стенами шалаша тихонько подвывал ветер, иногда слышался шелест снега, осыпающегося с сосновых лап. Время будто застыло на месте. От голода у Белкина начало подводить живот, но он не спешил снимать котелок с огня.
Он думал о том, что случилось за последнее время. Всего за какие-то несколько дней его обычная, хоть и полная невзгод и опасностей, жизнь наполнилась страшными, противоестественными событиями. Все, во что он верил и во что не верил, оказывается, ничего не стоило.
Америка, думал он, земля бесконечного изобилия и бесконечных возможностей. Но – не наша. Америка ни за что нам не покорится. Ее можно взять только силой, только коварством, только жестокостью. Она не для прекраснодушных мечтателей. На одном лишь Баранове – человеке крутого нрава и изощренного ума – держится русская Америка. Не станет Баранова – и не станет Русской Америки. Нашим-то государям и без нее хлопотно. Как пить дать бросят эту затею.
Внезапно возникла малодушная мысль: пусть! Век бы не видеть ее, эту Америку… Здесь, вдали от отчизны, он вплотную соприкоснулся с такими силами, о которых не мог даже и помыслить. Теперь не будет ему покоя, даже если он вернется на родину. В вое зимнего ветра, в хрусте снега под ногами, в шелесте еловых ветвей на ветру будет ему чудиться голос Бегущего Ветра, владыки голодных.
Голод как раз напомнил о себе. Белкин решил, что похлебка уж наверняка готова. Подтянув рукава, он снял котелок с огня. В куче вещей, оставленных Араканом, отыскал крепкую деревянную ложку. Погрузил в густое варево и помешал, разгоняя ароматный пар. Ложка подцепила кусок мяса. Пригляделся: что-то бело-розовое – заячья ножка? Он выудил ее из бульона, дал остыть, после чего взял за голень и впился зубами в сочное бедро.
Мясо оказалось на удивление нежным. Белкин жадно обгладывал ножку, да так увлекся, что не услышал, как за стенами шалаша захрустели по снегу тяжелые шаги.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
