— возразил я.
— Разве что через еще несколько сотен тысяч лет. — усмехнулся Амин-бей. — С тех пор как появилось понятие «мое» человечество начало оберегать то, что им принадлежит. Будь то красивый камушек, копье или дворец.
— И мы возвращаемся к вопросу – как вы дошли до жизни такой. — неприветливо усмехнулся я, показав на окружающую нас красоту. — Наверное откладывали с завтраков и трудились в поте лица.
— Трудился. — кивнул Амин-бей. — И в поте лица, и по колено в крови. Власть не терпит слабаков и прекраснодушных дураков. Иначе твое место тут же займет тот, кто сильнее, хитрее, подлее… хотя у нас положено называть таких людей мудрыми.
— О мудрый и уважаемый Амин-бей, раскрой свою тайну. Как так вышло что твой дворец охраняет горстка стражи, в твоем царстве нет ни одного боевого корабля. А твой народ голодает. — ехидно спросил я. — Иди это все последствия вашей борьбы за власть?
— Кое-кто из моих вернейших соратников сказал бы что это предательство. — нехотя ответил падишах, и я уж хотел было позлорадствовать, но он продолжил. — Предательство нашего народа со стороны Российской империи. А если говорить прямо – ее императрицы Екатерины, произошедшее чуть меньше пятнадцати лет назад. Наш регион, который ты пренебрежительно назвал губерниями, лишь двести лет назад вошел в состав империи, и по требованию центральной власти не имел своей собственной армии.
— А во время воцарения Петра Николаевича, она отозвала войска на Урал? — решил уточнить я. — Только это произошло менее года назад.
— Войска она вывела еще когда сидела на троне. По договоренности с дорогими родственниками и партнерами. — хмыкнул Амин-бей. — Екатерина, хороший пример того, как потерять власть даже будучи очень сильной. Ее бывшее императорское величество перестало давать деньги и ресурсы нужным людям, возвеличив вместо этого пустобрехов и слабаков, занимающихся всякой ерундой.
— Исследованиями, а не армией? — на всякий случай уточнил я.
— Она дала волю ученым, заключила невозможные до этого договора с Асклепием и Англичанами. А потом и вовсе, начала тратить баснословные богатства, которые уходили словно в песок. И все ради чего? Ради мертвого ребенка, который провалялся в кровати пятнадцать лет, а потом умер во время вынужденного переворота? — с отвращением проговорил падишах. — Честно сказать, я недоволен нерешительностью Петра. В наших семьях такие слабаки долго не живут.
— Это не объясняет того, что происходит у вас. — заметил я.
— Разве? Извиняюсь, я, наверное, просто привык общаться со своими советниками и министрами, а они сплошь мудрые люди. — едко усмехнулся Амин-бей, но почти мгновенно взял себя в руки. — Когда ушли войска и пришли чужаки, мне пришлось выбирать, оставаться в стороне или создавать государство на оставленных руинах. И без лишней скромности скажу, что у меня получилось.
— Да? Гхм… мне подогнать фрегат ко дворцу? Ну просто для демонстрации. — спросил я, показав пальцем в небо.
— В этом нет нужды, молодой Искандер. — хмыкнул Амин-бей. — Просто вспомни что государство это не только армия, но и жандармерия, сельское хозяйство, добыча ресурсов. А наша армия, собранная из бывших военных и добровольцев, два месяца сопротивлялась вдесятеро превосходящему нас во всем черному флоту.
— Ладно-ладно, я понял. — со вздохом признал я. — Вы отобрали у бедных последние крохи, чтобы обеспечить лояльность сильных и богатых.
— Верно. Может мне и было бы их жаль, если бы в процессе не пришлось убить двух собственных братьев. — пожал плечами Амин-бей. — Но ты видишь лишь поверхность родника, не погружаясь глубже в его холодные воды. Ты видишь в столице бедняков, это верно, но они живы лишь потому, что пять лет назад нам удалось наладить торговлю с восточными и южными соседями продавая хлопок и газ.
— Разве все эти хозяйства не достались вам после ухода от империи? — спокойно спросил я.
— Наш народ не просил их строить, но не отказываться же от подарков судьбы? Силой, упорством и хитростью мы сумели взять то, что находится на нашей, по прав рождения предков, земле. — отмахнулся от меня Амин-бей. — Нам удалось не только взять существующее, но и развить это, приспособить под нужды государства. Только благодаря этому бедняки вообще выжили. Но наших сил оказалось недостаточно чтобы защититься от агрессии пришедшей откуда не ждали.
— А что же ваши союзники? Или вы начали вводить чужие валюты вместо рубля просто потому, что у вас закончились ассигнации? — уточнил я, заметив, как паша непроизвольно поморщился. — Значит я прав, какие-то договоренности имеются.
— Персы и османы пострадали от черного флота ровно так же, как и мы. — нехотя проговорил падишах.
— Вы уж простите за честность, уважаемый, но я сражался с персами. И с османами сражался тоже. И войск у них было не в пример больше, чем у вас. В одной схватке нам удалось сжечь два фрегата, пять корветов и несколько десятков катеров. — перечислил я, поймав на себе недоверчивый взгляд правителя. — Мы были не одни, если вас это беспокоит. Но это же значит, что и войск у них было не в пример больше, и вооружены они лучше. А значит если бы они сражались с захватчиками, черный флот до вас бы просто не дошел. Или же некому было атаковать сейчас южные границы империи.
— Все врут. Такова работа дипломатов. — пожал плечами Амин-бей. — Но даже если они пропустили войска через свою территорию, что это меняет для нас? От России мы не получаем никакой помощи ровно так же, как не получаем ее от других союзников и покровителей. И именно поэтому мы вынуждены справляться со всеми трудностями сами. Как суверенное государство.
— Да, прямо видно, как вы справляетесь. — поморщившись ответил я, находясь в некоторой задумчивости. Ну а в самом деле, что я могу предпринять в такой ситуации? Сказать – слезай с трона, я покажу как надо? Ну допустим у меня и в самом деле хватит сил чтобы удержать здание дворца физически. Но это же только символ, пусть и красивое, но значащее только с точки зрения общего смысла, а не содержания, место.
Что я смыслю в добыче газа? Выращивании зерна? Транспортировке, переработке, строительстве… и почти всем остальном? Да что там, я понятия не имею как свои прессы превратить в ядра, хотя конструкты освоил
