Читаем без скачивания Клуб избранных - Александр Овчаренко

Когда Пахом ушёл, Харьковский вызвал помощника Ястребковича.

– Вот что, Серёжа, пригласи-ка ты ко мне сегодня на ужин Ромодановского. Давненько мы с ним шашлычков не ели.

Помощник понимающе кивнул и беззвучно выскользнул за дверь.

В кабинет директора ФСБ торопливо вошёл секретарь и передал срочное сообщение. Павел Станиславович быстро пробежал глазами текст. Президент приглашал его в 21 час в загородную резиденцию.

– Машину и сопровождение готовить на восемь тридцать? – уточнил секретарь. Ромодановский молча кивнул. Был он медлителен и немногословен. Природа наградила его грузным телом и острым умом. Обладая превосходной памятью, Ромодановский держал в уме массу информации, которой умело пользовался. Никто лучше Ромодановского не мог быстро проанализировать ситуацию и увидеть причинно-следственную связь с абсолютно далёкой от данного события области. Ромодановский даже в повседневной деятельности постоянно просчитывал ситуацию на несколько ходов вперёд. На должность Директора Ромодановского назначил ещё предшественник Харьковского, а оперативному чутью предшественника Захар Маркович доверял. Поэтому Павел Станиславович и вошёл в число тех немногих счастливчиков, которые остались на ключевых постах после инаугурации нового Президента.

Как и все крупные люди, Ромодановский обожал плотно поесть. Из напитков Павел Станиславович предпочитал самогон двойной перегонки. Вообще-то напиток, который ему готовил один из многочисленных поваров, самогоном назвать было нельзя. Скорее это было виски домашнего приготовления. После двойной перегонки и тройной очистки от сивушных масел, запах которых Павел Станиславович не любил, данный напиток около двух недель настаивался на мелкоизмельчённом женьшеневом корне, после чего вновь подвергался очистке. Далее в настойку добавлялась строго определённая порция свежей клюквы, и её оставляли настаиваться в темноте ещё две недели. После того, как напиток становился вязким и приобретал рубиновый оттенок, его вновь фильтровали, добавляли немного корицы, чуток шафрана и ещё чего-то такого, о чём знал только повар да Ромодановский. После чего напиток разливали по глиняным бутылкам и давали отстояться ещё месяц. Ромодановский очень гордился своей «клюковкой» и запретил выдавать рецепт её приготовления.

Резиденция Президента, Чистые Криницы, находилась в ближнем Подмосковье. Поездка от Дома на Лубянке до Чистых Криниц занимала ровно двадцать пять минут, поэтому Ромодановский прибыл за пять минут до назначенного времени. Его ждали, поэтому сразу провели в летнюю столовую.

Президент встретил его радушно. Ромодановский улыбался в ответ, но оставался настороже. Ему не нравились спонтанные приглашения на ужин к начальству. Позднее время, уединённость – всё говорило о том, что на десерт хлебосольный хозяин приготовил сюрприз, а Ромодановский не любил сюрпризов.

– Я к Вам, Захар Маркович, не с пустыми руками, так сказать, по русскому обычаю… – прогудел Ромодановский, кивнув на стоящего сзади помощника, в руках которого, заботливо укутанная белоснежной салфеткой, покоилась пузатая глиняная бутылка, украшенная сложным орнаментом и запечатанная сургучом.

– Неужели та самая знаменитая «клюковка»? Слыхал, слыхал про Ваш чудо-напиток. Она сегодня, как никогда, к месту: у меня день русской кухни.

Деревянный стол в увитом плющом небольшом павильоне был накрыт ослепительно белой скатертью, на которой, радуя глаз изысканной сервировкой и разнообразной цветовой гаммой, размещались многочисленные блюда. По центру стола, распространяя умопомрачительный запах, громоздилась укрытая накрахмаленной салфеткой свежеиспечённая кулебяка. Рядом возвышалась горка пирожков с зайчатиной, требухой и тетеревиным мясом. Три небольшие белые фарфоровые супницы, украшенные золотистым орнаментом, были до краёв наполнены варениками с творогом, тутовником и вишней.

Ромодановский отметил, что за столом были только исконно русские блюда: никаких каперсов, оливок, устриц и прочей заморской закуски не наблюдалось. Так, рядом с блюдом, на котором, укрывшись веточками укропа и привольно раскинув крупные клешни, краснели варёные раки, соседствовал салат из редьки, укропа, зелёного лука и щавеля, заправленный подсолнечным маслом, от которого аппетитно пахло семечками. Русские блины с чёрной икрой, свёрнутые в аккуратные трубочки и политые растопленным маслом, манили запахом и золотистым цветом. На горячее была подана нашпигованная кабаньим салом и тушённая с зеленью лосятина. Повар-кудесник сознательно не использовал чеснок, чтобы не перебить аромат мяса, а употребил только ему ведомые корешки и травки.

Ромадановский склонился над блюдом и шумно втянул носом воздух. Павел Станиславович считал себя отменным кулинаром, и в свободное от службы время любил на даче блеснуть перед многочисленной роднёй и знакомыми приготовлением шашлыков по своему особому рецепту, но предложенное блюдо превзошло все его ожидания. На мгновение ему показалось, что он ощутил насыщенный ароматами молодых трав лесной воздух, в который гармонично вплетались флюиды жаренного на углях мяса и пряный запах опавшей листвы.

– Да уж…! – только и смог сказать гость.

На гарнир к мясу подали жаренные с луком грибы, украшенные перепелиными яйцами. Президент предложил испробовать «клюковку» и гость охотно его поддержал. После первой стопки, которая живительным огнём побежала по всему телу, Харьковский почувствовал, как накопившаяся за последние дни усталость куда-то улетучилась, уступив место зверскому аппетиту. Хозяин и гость с жадностью набросились на еду, запивая проглоченные куски мяса деревенским квасом из больших деревянных кружек. В виду секретности предстоящего разговора, Харьковский отпустил прислугу, поэтому за столом каждый обслуживал себя сам.

– Эх, хорошо! – выдохнул Ромодановский и щедро положил себе на тарелку блинов с икоркой. – Жаль, картошечки варёной нет!

– Картошка овощ иноземный, на Русь царём Петром завезённый, а у нас с Вами русская кухня. Давайте лучше повторим! – предложил Президент.

– Не возражаю и зело поддерживаю! – пошутил Ромодановский, наливая по второй стопке «клюковки».

После второй стопки Харьковский неожиданно для себя ощутил необычайный прилив сил и ясность мыслей. Перед тем, как приступить к обсуждению дел, Харьковский положил себе на тарелку несколько вареников с вишней и ткнул в один позолоченной вилкой. Из вареника, как из колото-резаной раны, на салфетку и белоснежную скатерть обильно брызнул вишнёвый сок.

– Как это напоминает кровь! Не правда ли, Павел Станиславович?

– Напоминает! – пробасил Ромодановский. – Только Вы это к чему про кровь упомянули? Лично я крови не боюсь, и ради дела ни своей, ни чужой не пожалею!

– Я об этом знаю, Павел Станиславович, поэтому Вас сегодня и пригласил, – произнёс ровным голосом Президент, вытирая салфеткой после вареников кроваво-красные губы. – Разговор у нас с Вами мужской, без чистоплюйства.

– Я слушаю Вас, господин Президент.

– Павел Станиславович, что Вам известно о ЗГС?

– К сожалению, о ЗГС нам известно немного, – задумчиво произнёс глава всесильной спецслужбы и откинулся на спинку плетёного кресла. – Раньше считалось, что это пенсионеры-отставники балуют, так сказать, не могут простить, что их со службы попёрли, вот и куролесят. Однако со временем наши аналитики пришли к выводу, что это многочисленная и хорошо законспирированная организация, работающая на территории Российской Федерации. Во главе организации стоит Директор. Директор имеет заместителей по оперативной работе, материальному обеспечению, хозяйственно-коммерческой деятельности, боевой и специальной подготовке, а также заместителя по планированию и анализу. Персоналии нам неизвестны, так же как неизвестны имена и фамилии начальников отделов и рядовых исполнителей. Весь личный состав рассредоточен по субъектам Российской Федерации и работает под прикрытием. Где находится их мозговой центр, тоже неизвестно, но мы предполагаем, в Москве или Петербурге. На днях наш агент установил, что на территории Австрии находится один из центров подготовки оперативного состава ЗГС. Во главе центра стоит бывший генерал КГБ, а ныне гражданин Австрии Людвиг фон Вестфаль. Финансирование учебного центра производится за счёт выплаты несколькими швейцарскими банками процентов от находящихся на их счетах довольно крупных сумм. По нашим предположениям, что-то около полутора миллиарда дойчмарок.

– Ого, не мало! А откуда такие деньги у бывшего вашего коллеги?

– Долго рассказывать. Одним словом, золото партии! Он имел доступ к счетам и, перебравшись в Германию на ПМЖ[34], увёл с известных ему счетов лондонских банков все деньги, которые осели на номерных счетах в банках Швейцарии. К сожалению, номера счетов и банковские коды нам неизвестны. Доказать, что эти деньги принадлежат нам, то есть государству, тоже не можем. Рассматривался вариант принудительного перемещения Вестфаль из Австрии в Москву, но от этого варианта пришлось отказаться из-за болезни сердца нашего подопечного. Он не перенесёт переезда, скорее всего, предпримет попытку самоубийства, но номера счетов не выдаст.