Тоня быстро поднялась наверх и остановилась перед комнатой баронессы, прислонившись к двери.
– Астрид, – позвала она, постучавшись. – Можно войти?
Ответа не последовало, тогда Тоня осторожно открыла дверь и заглянула внутрь. В комнате было темно из-за опущенных занавесей и тихо. Она посмотрела в сторону кровати и от неожиданности отпрянула в сторону. Баронесса лежала на постели поверх покрывала. Судорожно сглотнув, Тоня приблизилась к ней, не отрывая взгляда от скрюченных пальцев, в предсмертной судороге сжавших плотную ткань покрывала. Самым страшным было то, что на лице баронессы лежала подушка. Без страха или каких-либо эмоций Тоня провела пальцами по ней и убрала в сторону, заглянув в полуприкрытые глаза, уже ставшие мутными и пустыми. Губы Астрид были растянуты, словно перед смертью она пыталась что-то сказать, но не успела. Посмотрев на плоскую грудь, которая уже больше никогда не будет вздыматься, Тоня осторожно присела на краешек кровати и отвернулась. Осознание того, что баронессу убили, пришло лишь несколько минут спустя, заставив с испугом подняться и осмотреться.
– Господи, – прошептала она, вслушиваясь в тишину, накрывшую дом, и, подойдя к телефону, трясущимися руками набрала номер полиции.
Глава 8
– Итак, дамы, для чего вы меня вызвали?
– Хотели отблагодарить чашечкой кофе за пригласительные, которые ты любезно нам предоставила, – сказала Елизавета Карловна, с улыбкой посмотрев на Ксению, глазами спрашивающую, можно ли ей вступить в разговор.
Полина практически сразу отметила изменения в девушке, произошедшие в очень короткий срок, и внутренне поразилась мастерству матери, способной влиять на поведение, казалось бы, уже совсем «запущенных» людей. «И почему у тебя со мной ничего не получилось? – со злостью подумала она, разглядывая Елизавету Карловну, которая изящным движением взяла чашку с кофе в руку и сделала маленький глоток. – С чужой девчонкой нянчишься, словно с родной. Она уже в рот тебе заглядывает! А на меня, мамочка, ты никогда не обращала внимания». Обида накрыла Полину плотным покрывалом, но тут же улетела, едва она посмотрела на счастливое лицо девочки, увлеченно рассказывающей о прошедшей выставке.
– Полина, – щебетала она, – я никогда не видела такой красоты. Столько народа… – Ксения замолчала на мгновение, и щеки ее окрасились легким румянцем, оттого что она выразилась не так, как требовала Елизавета Карловна, – то есть выставка пользовалась огромным успехом. Было много посетителей.
– Напомните, – улыбнулась Полина, – кто выставлялся?
– Вим Вендерс, – сказала Елизавета Карловна, взглядом показывая Ксении, что оценила вовремя исправленную ошибку. – Старый проект. «Картины с поверхности Земли».
– А-а, – протянула Полина. – Я была в Бильбао[7], кажется, в две тысячи втором, когда эта выставка только открылась. И вы оторвали меня от работы только для того, чтобы сообщить, какой восторг у вас вызвали фотоснимки? – Она поджала губы. – Эгоистки!
– Мы не станем за это извиняться, – сказала Елизавета Карловна. – Правда, Ксения?
– Правда, – кивнула девушка. – Мы хотели, чтобы ты отвлеклась и отдохнула.
– «Мы»? – снова улыбнулась Полина. – Не думала, что нескольких дней достаточно, чтобы превратиться в подруг. Слишком уж быстро вы сблизились. Это настораживает.
– Иногда одного взгляда достаточно, чтобы между людьми пробежала искра, – сказала Елизавета Карловна, похлопав дочь по руке. – Вовсе не обязательно быть знакомыми целую вечность, скрупулезно присматриваться, делать строгий анализ характера и только после этого понять, что человек тебе интересен.
– И все же мне кажется, отношения строгий учитель – послушный ученик вам больше подходят.
– Нет! – запротестовала Ксения. – Нам больше нравится дружить. Это лучше, чем враждовать. Я, кстати, попыталась и у меня ничего не получилось.
Полина внимательно вгляделась в ее нежное лицо, с удовольствием заметив, что сегодня на девушке почти нет косметики, только ресницы слегка тронуты тушью, и губы подведены нежным розовым блеском. В волосах блестел тонкий обруч, Ксения была одета в простое платье, подчеркивающее ее юность. На ногах не было босоножек на высоких каблуках, которые так любила девушка, лишь сандалии, удобные, но весьма изящные.
– Знаешь, – сказала Елизавета Карловна, – вчера Ксения меня озадачила своим желанием стать айти-девушкой.
– IT-girl, – Ксения покраснела.
Полина громко рассмеялась и сделала глоток капучино.
– Вот это да! – воскликнула она. – Ты хочешь быть неизвестно кем? Немного актрисой, немного певицей, моделькой, модницей. А еще стервой, интриганкой и скандалисткой. Хочешь нюхать кокс, позориться перед людьми своим невразумительным поведением, ходить пьяной без трусов, с легкостью транжирить отцовское состояние и при этом называться светской львицей, тусовщицей и любимицей желтой прессы?
– Я думала IT-girl – это законодательница мод, икона стиля. Как Коко Шанель.
– Иконы бывают только в храме. А что касается Шанель, то она не прожигала свою жизнь в клубах и на вечеринках. Чтобы стать Великой Коко, той, кем она осталась в истории, эта женщина много работала, чего не любят современные светские львицы. И папочки богатого у нее не было, который оплачивал бы все прихоти.
– Я хочу быть дизайнером, – неуверенно сказала Ксения, сраженная злым языком Полины, с улыбкой на губах разбивающей ее мечты.
– Попробуй. Хотя их в России сейчас, как мух на навозной куче.
– Полина! – с возмущением воскликнула Елизавета Карловна. – Да что с тобой?!
– Я раздражена, оттого что вы отвлекаете меня от работы пустыми разговорами.
– Тогда уходи. Не стоит портить нам настроение. А ты, солнышко, – Елизавета Карловна повернулась к Ксении, – запоминай, как женщина не должна себя вести. Если дама злится, то она никогда не выплескивает это наружу. Злоба пройдет, а осадок у тех, кто нечаянно попал под горячую руку, останется.
Полина со вздохом опустила плечи.
– Хороший урок не только для Ксении, – сказала она. – Прошу прощения за свое поведение.
Но IT-girl – это плохая идея, здесь мое мнение останется неизменным.
– И коню понятно, – сказала Ксения.
– Ты не жалеешь, что связалась с моей мамой? – уже мягко поинтересовалась Полина.
– Нет. Она прикольная.
– Правильнее будет сказать – необычная, – рассмеялась Елизавета Карловна. – Уже уходишь? – спросила она, заметив, что Полина поднялась. – Я лишь хотела охладить твой пыл и вовсе не думала прогонять.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
