— Если человек затевает не праведную войну против другого, он будет наказан по всей строгости закона.
Эти слова были встречены почтительным молчанием. За время пребывания короля на родине лорды, к своему глубочайшему отчаянию, обнаружили, что на этот раз яблоко далеко откатилось от яблони и Яков совершенно не похож на отца. Скорее, он новое воплощение своего прапрадеда Роберта Брюса и не намерен давать ни малейших послаблений своевольным аристократам. Мелкие лэрды и народ, однако, были весьма довольны монархом, которого чтили за справедливость и непреклонность, и, хотя сильные мира сего морщились при упоминании его имени, было слишком поздно что-то предпринимать — Яков Стюарт не собирался никому уступать власть, и врагам оставалось лишь исподтишка шипеть и жаловаться.
Несмотря на отсутствие титула и званий и не очень знатное происхождение, король отвел Энгусу и Фионе покои в королевском дворце, состоявшие из спальни с камином и огромной кроватью, гостиной, тоже с камином, и двух крошечных каморок. Первая служила гардеробной, во второй спала Нелли. Окна покоев выходили на реку и горы, высившиеся на горизонте.
— Не знаю, чем мы заслужили подобную роскошь, но не могу сказать, что недовольна таким положением вещей, — призналась Фиона и, взяв из чаши ягоду земляники, с наслаждением отправила ее в рот. — Подумать только, все наши желания исполняются как по волшебству. Хорошо бы так было всегда, верно, Энгус?
— Не привыкай, девушка, — рассмеялся лэрд, — не стоит. Я, правда, пообещал королю остаться здесь ненадолго, но к осени мы вернемся в Лох-Бре. Больше я не намереваюсь отлучаться из дома, разве что по неотложным делам. Король позабудет о нас, едва мы уедем. С глаз долой — из сердца вон, как говорится. Мы мелкие сошки, Фиона Хей, так что не обольщайся. Пусть ты и прислуживаешь королеве, но у монархов короткая память.
— Знаю, — вздохнула Фиона, — и тоже буду рада вернуться в Лох-Бре. Однако пока мы тут, хочется немного развлечься! Представляешь, какие истории я стану рассказывать Мораг долгими зимними вечерами, когда приеду погостить к Дженет!
Коронация проходила в Сконском аббатстве со всей помпой и торжественностью, на которую были способны шотландцы. Король и королева в мантиях, отороченных горностаем, были прекрасны красотой юности, но держались величественно, как подобает истинным правителям. В этой паре было нечто надежное, внушающее чувство безопасности и покоя, и неудивительно, что, когда после церемонии они проезжали по городу, из толпы раздавались приветственные крики, а в воздух взлетали шапки. Женщины вытирали невольные слезы радости. Добрый король. Прелестная королева. Мир с Англией. Чего еще желать!
— Жаль, что мы не успели найти подходящий камень, на котором ты мог бы стоять во время коронации, повелитель, — заметил граф Атолл племяннику.
— Когда-то давным-давно меня короновали на камне, — улыбнулся король и объяснил, как Энгус Гордон много лет назад в Англии короновал своего принца.
— Этот ничтожный лэрд чересчур умен, — пробурчал Атолл старшему сыну, который вскоре должен был отправиться в Англию в качестве заложника. — Скорее бы избавиться от него и этой хитрой дряни — его любовницы. Слишком уж она близка к королеве, низкородная потаскушка!
Теперь, став истинным королем, Яков Стюарт целиком отдался делу управления страной, и прежде всего издал несколько новых законов. Далее, он решил вернуть владения короны, отнятые или небрежно управляемые нерадивыми вассалами во время регентства и царствования слабых, ничтожных монархов — его отца и деда. Это решение вызывало крайнее недовольство знати. Но король еще усугубил обстановку, потребовав, чтобы все высокородные лорды королевства представили документы, подтверждающие их права собственности на земли и поместья, королевским судьям, которые, в свою очередь, должны были установить их подлинность. Те же, кто не смог подкрепить свои слова никакими доказательствами, подвергались многочасовому допросу. Речь шла об их верности короне за последние двадцать лет ссылки Якова. Ну а потом титулы и имения либо возвращались владельцам, либо конфисковывались и передавались королю, который назначал туда доверенных наместников.
Нововведения следовали одно за другим, так что шотландцы не успевали опомниться. Теперь король решил изменить систему правосудия.
— Что ты думаешь насчет моего плана, Энгус? — спросил он как-то друга, когда они соревновались в искусстве стрельбы из арбалета.
— Если судьи не станут брать взяток, бедняки наконец-то получат справедливых защитников, — ответствовал лэрд. — Однако кто может за это поручиться? Часто приговоры выносятся в пользу тех, кто больше даст!
Он натянул тетиву и спустил стрелу.
— Я лично буду осуществлять надзор за судьями, — пообещал король. — Кому Как не мне знать, что человек слаб, когда речь идет о богатстве и власти.
Его стрела вонзилась в древко стрелы Энгуса, расщепив ее надвое. Лэрд поражение уставился на короля, но тут же широко улыбнулся.
— Что за меткий выстрел, повелитель! — восхищенно воскликнул он. — Вы должны непременно научить и меня, чтобы я смог покрасоваться перед своими людьми.
— Это так легко, — засмеялся Яков. — Буду рад показать тебе что-то новенькое! Поверь, Энгус, я благодарен за твою дружбу, ибо она помогает облегчить тот груз, что я взвалил на себя. Столько всего предстоит сделать, и я на каждом шагу встречаю сопротивление, явное или скрытое.
— Слишком долго Шотландия жила без хозяина, — тихо отозвался Энгус. — Словно одичавшая лошадь, которой заново приходится привыкать к седлу и узде. Вы и без того немало сделали за лето, мой повелитель. Возможно, если не будете чересчур спешить, приобретете больше сторонников. Многие подданные верны вам, и остальные поймут вашу правоту, если получат шанс узнать вас получше и убедиться, что нашли в вашем лице достойного правителя.
— Я знаю, ты мне не солжешь, Энгус, — вздохнул Яков, — но, по-моему, целой жизни не хватит на то, чтобы облегчить участь тысяч несчастных, даже если я дотяну до преклонных лет.
— Да поможет вам Господь! — горячо воскликнул лэрд.
— Ах, Энгус, если бы половина моих придворных была так же искренна и открыта, как ты, я не боялся бы за будущее Шотландии, — печально ответил король, — но, увы, они погрязли в пороках и несправедливости. Боюсь, я первым должен подать пример, покарав бесчестие и ложь в собственной семье, чтобы вселить страх Божий в остальных.
Пока лэрд составлял компанию королю, Фиона Хей неотлучно находилась при королеве. Джоан Английская всей душой полюбила шотландскую девушку, но знатные дамы при дворе были не столь терпимы к любовнице лэрда. Положение красивой и изящной девушки было не слишком завидным, а в глазах этих дам еще и совершенно неприличным. Мало того, что она происходила из бедной и не очень знатной семьи, так еще и держалась независимо и гордо, а подобного не прощают.
