Фиона удовлетворенно закивала.
— Как ярко сегодня светит луна, верно? — прошептал Энгус.
— Да…
Ловкие пальцы принялись развязывать ленты у шеи. Камиза распахнулась до самого пупка. Рука Энгуса скользнула внутрь, чтобы забрать в плен круглое яблочко ее груди. Оно уютно улеглось в его ладони. Под мягкой и теплой кожей напряженно пульсировала жилка. Энгус стал потирать большим пальцем мгновенно набухший сосок. Губы вновь нашли крохотную ложбинку у шеи. Нашли и надолго припали к нежной плоти.
— Я так сильно желал тебя все эти дни, но старался не приближаться, чтобы ты смогла подольше побыть с Джинни и Мораг, — пробормотал он ей на ухо, проникнув языком в изящную розовую раковину.
— Знаю и благодарна тебе за это, — тихо ответила Фиона, вздрагивая от невыносимо приятного ощущения. Любовные игры, затеянные Энгусом, одновременно возбуждали и немного пугали ее. Девушка нервно поежилась, безуспешно пытаясь сосредоточить внимание на необычайно яркой звезде, сиявшей над вершинами гор. Ей ужасно хотелось оттолкнуть Энгуса, но уговор есть уговор. Она бессильно опустила руки, судорожно сжимая и разжимая пальцы.
Энгус Гордон чувствовал, как напряжена девушка, и неудивительно: хотя он сумел той ночью преодолеть ее страхи и сомнения и обнаружить, что под внешней робостью и скованностью пылает жаркий огонь, Фиона по-прежнему оставалась неопытной и невинной.
Он осторожно совлек камизу с плеч девушки. Рубашка скользнула вниз и светлой лужицей улеглась у ног. Энгус жадно потянулся к упругим холмикам нежной плоти и сжал их в ладонях. Дыхание Фионы пресеклось. Не в силах совладать с собой, она затрепетала.
— Нет, нет, ягненочек мой милый, — словно издалека донесся до нее голос Энгуса. — Тебе нечего страшиться. Неужели не помнишь, как сладостно мы любили друг друга в прошлую ночь?
— Д-да, — с трудом выдавила Фиона. В тот единственный раз, когда они были вместе, ураган страсти захватил обоих, унося с собой ее непорочность.
— Сегодня будет еще слаще, клянусь, милая, — простонал Энгус, припадая к ее губам. Только тут Фиона с изумлением поняла, что он успел скинуть одежду. Она была так поглощена собой и своими переживаниями, что не почувствовала прикосновения его обнаженного торса. Огромные руки сжали ее ягодицы и притянули Фиону к могучей груди. Набухшая мужская плоть уткнулась ей в бедро, и ее щеки вновь загорелись.
— Мой Горди истосковался по тебе, девушка, — тихо признался Энгус.
— Он смелый паренек, — согласилась Фиона, робко гладя его. — Ах, какой же вы твердый, милорд!
— Я хочу тебя, — хрипло охнул Энгус. — Если бы ты знала, как я сгорал от желания. Эти несколько дней дались мне нелегко — трудно было удержаться, чтобы не заключить тебя в объятия каждый раз, когда ты проходила мимо, но приходилось соблюдать приличия — ради твоих сестер.
Он снова завладел ее губами, но на сей раз поцелуй был требовательным и властным. Фиона, отдавшись на волю приливной волне желания, обвила руками его шею и прильнула теснее. Энгус подхватил ее и, посадив на сплетенные руки, вошел в тугой, тесный грот. Фиона инстинктивно обхватила его ногами, потрясенная тем, что он сделал… что такое возможно. Он прижал ее к подоконнику, и Фиона ощутила, как холодные камни врезаются в спину, но Энгус с громкими стонами неумолимо вращал бедрами, с силой вторгаясь в нее. К собственному удивлению, Фиона мгновенно подладилась под его ритм и, насилу отстранившись, выдохнула:
— Ты искалечишь меня, Энгус Гордон, или мы оба выпадем из окна, если сию секунду не найдешь местечка поудобнее.
Энгус на миг замер, но не выпустил Фиону. Ему удалось пересечь комнату и, осторожно положив девушку на край кровати, возобновить свой неистовый штурм, погружаясь все глубже и глубже в опаляюще-жаркую бездну.
Фиона судорожно вцепилась ногтями ему в спину. Страсть разгоралась с каждой минутой все ярче и ярче, и девушка удивлялась, что в комнате царит мрак. Энгус словно поглощал ее заживо, но она ничего не боялась. Даже когда он стиснул ее запястья и, навалившись всем телом, глухо проворчал:
— Да перестань же царапаться, дикая кошка! Последний отчаянный выпад… и все исчезло в слепящей вспышке экстаза.
Фиона медленно возвратилась на землю с невероятной высоты, маленького уголка рая, куда вознес ее Энгус. И тут нетерпеливо пульсирующая плоть, переполнявшая ее, точно взорвалась. Энгус с негромким криком упал ей на грудь, почти всхлипнув от облегчения. Фиона гладила темные волосы, умиротворенная и счастливая. На этот раз боли не было. Лишь неимоверное, благословенное наслаждение. Неужели всем женщинам дано это испытать? И женам тоже? Или это привилегия любовниц, которым повезло больше, чем законным супругам?
Энгус дышал глубоко и размеренно, пытаясь прийти в себя. Такого он не ожидал. Поразительно, как это он забылся настолько, чтобы взять ее стоя, словно нетерпеливый мальчишка. Правда, Фиона, кажется, ничуть не возражала, разве что пожаловалась на боль в спине. . Фиона вытянула ноги и чуть пошевелилась. Энгус приподнялся на локтях и всмотрелся в ее лицо.
— Ты, как всегда, неукротима, девушка, — заверил он.
— Да отпусти же, медведь, — притворно нахмурилась она, ловко высвободилась и, спрыгнув с кровати, метнулась в угол, налила воды в большую миску, обтерлась мокрой тряпкой и попросила:
— Подойди поближе и позволь мне вымыть твоего Горди, милорд. Не хочешь же ты, чтобы он оставался грязным всю ночь.
Энгус удивленно поднял брови, но повиновался.
— Где ты узнала о таких вещах, девушка?
— Старая Флора сказала, что, если этого не делать, мужское достоинство может поразить злая болезнь.
Оттянув крайнюю плоть, Фиона хладнокровно и умело, так, будто проделывала подобное множество раз, принялась орудовать тряпкой. Вытерев его насухо, она улыбнулась и потрепала усмиренного Горди.
— Ну вот, теперь можно ложиться спать. Энгус рассмеялся, очарованный безыскусностью девушки, но тут же поддразнил:
— Твои нежные хлопоты, скорее, воскресили моего Горди, крошка.
Фиона изумленно распахнула глаза:
— Хочешь сказать, что способен снова… второй раз за ночь? — К его удивлению, во взгляде девушки светилась надежда.
— Когда я был в твоем возрасте, Фиона Хей, мог без устали брать женщину ночь напролет. Сейчас, увы, я постарел и больше трех-четырех раз мне не осилить. Ложись в постель, — приказал он, притворно-зловеще хмурясь.
Фиона нерешительно прикусила губку, но Энгус тут же услышал озорной смешок.
— А как насчет сегодняшней ночи? — ехидно осведомилась она. — Учти, мне понравилось все, что ты делаешь, Энгус Гордон.
— Я уже заметил, — заверил он. — Да идем же, девочка! Фиона кокетливо провела языком по губам.
