Читаем без скачивания Лёд Апокалипсиса - Тимофей Кулабухов

численностью от нескольких до нескольких десятков человек, разной степени оснащенности и вооруженности. Единого штаба или командования они не имели. Среди прочих лидеров выделялась «Судья», она же «Тётя Оксана», она же «Директор ДК», которая директором или настоящим судьёй не была, зато взяла под контроль ДК, откуда пыталась управлять лидерами группировок, регулировала постоянные споры и конфликты между ними (отсюда и судья). Полевые командиры подчинялись неохотно, но после того, как она расправилась с некоторыми из них, побаивались. Она была высокой, внешностью и характером как Арахна из книги «Желтый туман» Волкова, огромная, физически сильная, широколицая, большеглазая, с длинными всклокоченными волосами, сравнительно умная (умнее гопников), не в меру склонная к гневу, припоминающая Сталина в своих разговорах, привыкшая громогласно орать и чуть что применять насилие. Всюду ходила с двумя жестокими на расправу телохранителями — накачанным «Варно» и жилистым, лысым, с вытаращенными глазами «Пугачёвым».

Её ДК имел котельную на мазуте и штатные генераторы, армию слуг-пленников, утепленные помещения, собственный рынок, приносящий Тёте Оксане доход, а также внутренний бордель наполненный рабынями, в том числе откровенно детского возраста, гостиницу, столовую, склады и солидный арсенал. В первые дни, когда царил хаос она целенаправленно захватила ДК, лично застрелила настоящего заведующего, стянула к себе как на склад большинство ресурсов из разграбления сетевых магазинов, продовольствия и прочих ценностей.

В этой тёте-моте просматривался условный лидер этой «фракции». И ресурс у неё нешуточный.

Марк ничего не знал про рейды и их результаты, хотя понимал, что полевые отряды постоянно рыщут в окрестностях постепенно смещая фокус в сторону центра города. Так же у него не было информации о других группировках или очагах выживших, кроме одного — «теплоцентраль».

Эти засели, как он выразился «на конечной пятого маршрута», запустили систему отопления и вовсю грели несколько домов и собственное здание котельной. Имели огромный запас мазута. Там жили люди мирные, рабочие, а не «проклятые уголовники».

Пока он кушал кашку (тоже немного перехватил), мы пили крепкий кофе с ароматами каких-то восточных пряностей (заварил ударную дозу), сладкий, с сухим молоком, я запустил навигатор и, следуя подсказкам, отыскал эту теплоцентраль. Однако. Пять километров четыреста метров. Причем это на север, между нами — Старый район с гопниками.

— Время без двадцати девять. Всем покурить и оправится, приготовится к марш-броску, — скомандовал я изумленному Марку.

— Мы куда-то идём?

— Желаете остаться здесь? Ваши проблемы ещё не решены. Глобально они кончатся, когда вы умрёте. Снег идёт, сравнительно тепло. Поэтому. Ломимся как слоны на водопой на эту вашу теплоцентраль, отведу вас туда, если нет других идей.

В глазах бывшего пленника читалось, что он собирался идти со мной на мою «базу», однако мне интуиция велела от него избавляться. Вплоть до пули в лоб или оставления на ПМЖ в этой сталинке (где он замерзнет ближайшей ночью, когда стукнет минус сорок).

— Давайте лучше к вам?

— Мы не в баре друг друга снимаем в режиме «поедем ко мне, нет лучше ко мне». У меня тесно, далеко и голодно. Или в вашу эту теплоцентраль или аривидерчи. Фирштейн?

* * *

Марка пришлось переодеть. Правила ледникового периода — проводи поиск ресурсов, используй всё по максимуму. Модные оранжевые ботинки, примерно его размера, спортивный костюм адидас (нашёл термобельё, но забрал себе), вязаные подштанники, теплые бабушкинские носки, свитер с надписью про Амстердам, перчатки, шапка, тёплая куртка со вчерашнего Ганса, женская лисья шапка, колючий шарф. Всё это тщательно застегивается, завязывается, шнуруется.

Он не очень хотел идти. Собственно, его выбор между мной и одиночеством в снегах.

Вывел нас (согласно данным навигатора) ещё западнее Старого района по дворам некой улицы Скадовского. Гнал нещадно. Во-первых, расстояние нешуточное. Во-вторых, в окрестностях у меня не водилось друзей.

Поэтому, когда услышал вдалеке свист, прибавил ходу и нырнул между домами в соседний двор. Марк еле успевал за мной. Можно вломиться в любой подъезд и попробовать укрыться, но, а если найдут по следам? Нет. Двигаем до победного, просто снизим темп.

Пробежали сквозь дворы, переходим извилистую улицу Запрудную, по ней шарашит огромный буран, эдакая река из разгневанного ледяного воздуха и снега, ветер дует на восток, Старый район на западе. Меняю направление, тащу Марка прямо по улице, внутри потока. В буран видимость метров два-три, в тому же если нас заметили и погнались, логичнее всего будет искать по ту сторону «снежной реки». Ветер нёс метель в спину, наносил неравномерные торосы, я шёл, шёл и шёл, с остервенением и злостью, за спиной топтался Марк. В какой-то момент перед глазами возникла фанерная стенке киоска. Обогнул и обнаружил, что дверь приоткрыта, внутри пусто. Мой спутник показал внутрь, и что-то прокричал.

Устал, удав таёжный. Ладно, сделаем перекур. Отжал немного дверь, ввалились. Внутри темно и холодно как в склепе. А ещё всё выгребли. Осталось только коробка старых газет и журналов. Сунул их в рюкзак. Чтиво и растопка, как-никак.

Махнул рукой Марку, чтоб молчал. Прислушался. Вьюга воет, не слышно ни черта. Время без десяти десять. Пистолет на колени, направление в сторону двери. Достал рацию.

— База, это Странник-один, База, это Странник-один, приём.

Серый шум в канале. Мы рации проверяли, по документам они должны брать километров на пять. В теории. Отсюда до Завода меньше двух. Попробовал ещё раз. Посмотрел на несчастного Марка. Ещё раз.

Сквозь шум эфир ожил.

— Странник-один, это База, прием.

— База, это Странник-один. приём.

— Александрыч, где тебя хуи носят?

Это был Иваныч, и он был ощутимо зол.

— База, добыл языка, допросил, получил сведения. Сейчас иду к выжившим на какую-то Теплоцентраль, установлю контакт. Веду разведку, в бой не вступаю. У меня всё нормально, Иваныч.

— Ладно, держись там. Сеанс связи через час. Шкуру береги. Температура минус двадцать девять. Я Лёху копателя посажу дежурить у рации, сейчас гоняю грузовик, заряжаю всё что можно. Думаю, может из него сделать генератор? Чуть что — выходи на связь.

* * *

Время без четверти три. Ветер стих. Теплоцентраль оказалась отдельно стоящей котельной с высоченной трубой, откуда щедро валил серый дым, детским садиком, коробом безликого строения и четырьмя двухэтажными домами вокруг.

И всё это обнесено стеной слепленой из льда и снега. Натоптанная дорожка вела к отдельному строению с табличкой «автомойка — СТО». Здание занесено как огромный сугроб примерно прямоугольной формы. К двери прорыт туннель, и его периодически чистят. Внутри большое помещение, темно, тускло горит одинокая лампа (значит, у этих тоже есть электричество), какие-то грязные автоподъемники, столы с инструментами вокруг. У дальней стенки в бочке горит огонь, на стульях сидят двое «синих мундиров», то есть небритых мужиков в полицейских бушлатах. Смотря зло, желваки играют.

— Вход расчищен не для вас. Кто такие? Документы для проверки. Руки поднимаем, оружие, запрещённые предметы, — один из них по-хозяйски принялся нас обыскивать, начиная, разумеется, с меня. И замер, когда мой вальтер опёрся ему в живот.

— Руки. Без резких маневров, иначе мой пэ девяносто девять сделает на двух дегенератов меньше.

Я не был настроен дружелюбно. После трехчасового марша по снегу, ночного бдения и перманентной опасности погони доброта меня временно покинула.

Второй резко вскочил (стул жалобно заскрипел) и вскинул укороченный автомат Калашникова — АКСУ. Я сдвинулся, чтобы использовать его напарника как живой щит.

— Брось оружие, отморозок.

— Ебанись. Стой на месте. Кто из вас старший? С каких таких хуёв вы решили, что можете меня обыскивать?

— С того, что я старшина полиции Марченко!

— Хуярченко. Ну а я старший лейтенант Кабанов из областного, один чёрт выше по званию и по боевым навыкам. Вольну вас обоих и мне за это ничего не будет, потому что вы превышаете должностные.

— Охолонь, старлей. Опусти ствол.

— Ты первый. Потом я. Опускаем, но не убираем, Марченко, ибо искра любви между нами что-то не вспыхнула.

Разошлись. Пистолет у бедра, направлен вниз. Мой «заложник» отскочил. Несмотря на холод в помещении он был покрыт потом. Марк Сергеевич стоял в уголке и прикидывался шлангом.

Бдительно следя за телодвижениями АКСУ, обрисовал им ситуацию. Я вольный