Читаем без скачивания Два крепких орешка для Золушки - Валентина Андреева

— Вот тогда у тебя тоже был воображаемый, искусственно сочиненный глюк! Ир, представляешь, ночью наша малышка захотела в туалет, а вставать лень было. Она и нарисовала сама себе и под собой горшок.

Ответить Ольга не успела, помешал негативный результат моей поисково-исследовательской деятельности. Осторожно продвигаясь по периметру фундамента к центру и стараясь не вымазаться, я без дополнительной подсказки обнаружила место бывшего расположения кухни. Ибо именно там, по словам Ольги, был подвал. В него-то, замаскированного кусками спекшегося рубероида, я и загремела. Пересчитывать чем попало ступеньки не пришлось. Они сгорели. Полет был свободный и, на счастье, короткий, но дух все равно захватило. Едва успела приземлиться, как возникло непреодолимое желание вознестись наверх, откуда неслось тревожное кудахтанье приятельниц. Дурацкие, на мой взгляд, вопросы — зачем меня сюда понесло и что я там делаю. Мало того, Наташка требовала, чтобы я немедленно вылезала, иначе она отыщет глюковую раму от Ольгиного велосипеда и мне не поздоровится.

— Найдите какую-нибудь веревку или длинную доску, — жалобно проблеяла я, отдавая себе отчет в том, что на пепелище оба этих предмета наверняка не завалялись. Запах в подвале стоял убойный — помесь остатков сгоревшего сортира с его содержимым. На всякий случай, я закрыла глаза сразу после посадки, озираться по сторонам не хотелось.

— Здесь лестницы нет, — наконец-то сообразила Ольга. — Ир, ну ты нашла куда ввалиться! Были бы хоть клоки пододеяльника…

— Ирка, поищи там ведра, бочки или что-нибудь похожее. Какого-то метра не хватает, чтобы вытянуть тебя за мою куртку. Только ничего не бойся, у меня в руках кирпичина.

— Что, мои дела так плохи? Лучше побыть бесчувственной и потому покладистой?

— Балда! Это для отражения возможной крысиной атаки. Судя по запаху, ты для них сейчас лакомый кусище, реальная компенсационная выплата. Как погорельцам.

— Так может, фундамент разобрать и под Иринино основание пустить? — предложила Ольга.

— Ирка не памятник! Ей пьедестал не нужен. И потом, где оно у нее конкретно, это основание? Ир, ну что там?

— Да ничего! — со злостью отозвалась я, шаря руками по земляному полу в поисках оброненной пачки бумажных платков и еще какой-то фигушечки. Вытащила на нервной почве из кармана, неизвестно зачем. Нет, известно: интуитивно искала что-нибудь подходящее для возврата наверх. Сдуру, конечно. Вот вылезу и начну новую жизнь. Буду строго контролировать, что именно пихаю в карманы… — Мерзость какая-то вокруг разлита. Наверное, старые банки полопались, содержимое вылилось и протухло. Если не протухло еще до разлива. Слушайте, я с места не сдвинусь… Нет, сдвинусь. Здесь какое-то ведро на боку валяется, только мне до него даже дотрагиваться противно.

Я выудила из второго кармана завалявшийся маленький пластиковый пакетик. С трудом преодолевая брезгливость, ухитрилась нащупать и подхватить оброненное, сунув назад в карман прямо в пакете.

— Ольга, стой здесь и развлекай Ефимову, а я сейчас… — пробормотала Наташка, а потом нервно проорала: — «Как пойду я в лес погуляю, белую березу заломаю…»

После ее убытия Ольга никак не могла придумать тему для моего развлечения. Пока не вернулась все к тем же протухшим деликатесам. Ей все не верилось, что убойный запах может идти от них. Я тут же плотнее зажмурила глаза и в категоричной форме потребовала прекратить развлекаловку. После Ольгиных сомнений в источнике запаха у меня появились собственные. Вдруг им является всеми забытый, в том числе и огнем, труп месячной давности? А то и парочка!

…Я так и не поняла, как вылетела из подвала и повисла на руках, удерживаясь непонятно какими силами. Вот что значит рациональный выброс адреналина! Копишь, копишь, а потом р-раз! И поражаешь окружающих сверхспособностями. Ольга перепугалась. Явно не рассчитывала увидеть так скоро мою голову на поверхности. Но в должной мере подтянуться на руках я уже не могла, беспомощно барахталась, пытаясь задрать то одну, то другую ногу. А запас адреналина, увы, кончился. Ольга же, вместо того чтобы нагнуться и вытащить меня за шиворот, принялась расчищать площадку для моего дальнейшего вознесения. Это значит, чтобы я не очень вывозилась в черной грязи. И на все мои просьбы о помощи реагировала односложно: «Сейчас, сейчас…» С каждой секундой руки слабели все больше и больше.

— Кретинка! «Сейчас» я уже безвозвратно рухну, — с большим напрягом промычала я, не ожидая от Ольги Сергеевны ничего хорошего. Пусть, по крайней мере, знает, что мое второе падение будет исключительно на ее совести.

— Сейча-ас… — удивленно протянула она, оторвавшись от своего «черного дела», и уставилась на меня так, как будто только сейчас заметила. — О-о-о!..

С этого момента, собственно говоря, и началась спасательная операция. Ольга намертво вцепилась в мою левую руку. Несмотря на свою изящность, ей удалось вытянуть меня из проклятой ямы на столько, что я увидела своими глазами всю красоту окружающего мира. Следы хорошо погулявшего на воле пожара во внимание не принимались. Дальше дело немного застопорилось, поскольку кряхтящая от натуги Ольга, не выпуская моей руки, шлепнулась задом прямо на расчищенную ранее площадку. Но красота окружающего мира для меня не поблекла, ибо главная его прелесть, Наташка, была уже на подлете, легко перемахивая через все препятствия, тащила за собой огромный куст. Кажется, волчьих ягод. Этим-то кустом она чуть не загнала меня обратно — не знала, как лучше его использовать и почему-то все время тыкала ветками мне в физиономию. В конце концов на куст мою персону и втянули.

С минуту я лежала неподвижно, не веря своему счастью. Ольга многозначительно тянула «Да-а-а…», причем с перерывом всего в пару секунд. Это, собственно, и спровоцировало меня на подъем. Мы с любопытством оглядывали друг друга, в тайне лелея надежду, что другие выглядят намного страшнее. Ясно было одно — наша троица прекрасно вписывалась в картину пожарища, но ехать в таком виде в столицу невозможно.

— Надо возвращаться к нам на дачу, — решительно заявила Наташка и направилась к машине. — Быстренько вернемся, быстренько приведем себя в порядок и быстренько смотаемся в Москву. Не отставайте! Ирка, смотри себе под ноги. Зря говорят, что тот, кто роет яму другому, сам в нее попадет. По большому счету, сигануть в подвал следовало Ольге.

Мы с Ольгуней еще немного поторчали на занимаемых местах, не спеша следовать за Наташкой. Я из вредности и физической слабости, Ольга — просто из солидарности со мной. Но уж очень неуютно было среди головешек.

— Если знакомый до чертиков инспектор торчит на своем боевом посту, быстренько вернуться не получится, — мрачно предсказала я, догоняя Наташку мелкой трусцой. — Машина на контроле. Он не упустит момент еще раз полюбоваться Ольгой.

— И ладно, — отмахнулась она. — Пусть полюбуется. Наверняка больше видеть не захочет. С другой стороны… Да, пожалуй, будет много лишних вопросов. В прошлый раз мы по уши обляпались глиной, да еще этот нож с лопатой, сейчас все в саже… Не могу утверждать, что она подходящий макияж.

— Здесь неподалеку есть ручеек! — всколыхнулась Ольга. — А в твоем багажнике я видела кусок хозяйственного мыла. Правда, три месяца назад.

— У него там постоянная регистрация! Предлагаешь устроить купание в ледяной воде? Потом постирушки и естественная сушка одежды в машине прямо на трех биорефлекторах. Давно носом не шмыгали?

Несмотря на потерю нами «товарного вида», найденыш обрадовался нам, как родным. Особенно Ольге. Радостный скулеж умилял. Впрочем, щенок и сам был с налетом сажи. Порывшись в закромах багажника, Наташка выудила на свет флакон стеклоочистителя, который искала, да не находила еще с прошлого года, половину пятилитрового баллона воды — неприкосновенный запас для радиатора и остатки детского шампуня. Потом, хлопнув себя рукой по лбу, сунулась в косметичку. На свет появился небольшой флакончик с лосьоном для снятия макияжа.

— Замечательно! — обрадовалась подруга. — Очищаемся в порядке очередности, причем вы только с лицевой стороны. Пожалуй, я на себя напялю черный халат Бориса. Все-таки за рулем. У меня должна быть холодная голова… Ир, полей мне на нее немного из бутылки, на моих пепельных волосах сажа выглядит вызывающе. — Наташка поболтала радиаторным НЗ и осталась довольна. — Ща шампунем смою… Считайте, холодная голова обеспечена. Чистые руки обеспечу в процессе ее помыва. А сердце у меня нормальной температуры. Ольга, потом твоя очередь.

Я возмутилась:

— Пенсионеры, женщины с детьми и инвалиды вне очереди!

Наташка поморгала и расплылась в довольной улыбке — собралась выдать гадость, но я была начеку:

— Найденыша нельзя считать Ольгиным дитем, а инвалид — это я! Три ногтя сломаны и большая ссадина, не скажу где. Кроме того, от моих рук за версту несет тухлятиной: на дне подвала искала выпавшую пачку бумажных платков. Зря, конечно. Во! Нюхайте. Так в пакете и лежат.