Читаем без скачивания Два крепких орешка для Золушки - Валентина Андреева

— Как где? Все по плану — у Инны Александровны. Встретились, как седьмая вода на киселе. Андрюша не сразу признал в ней свою двоюродную тетушку, а она вообще обозвала его внучком.

Мне стало по-настоящему страшно. До мурашек, которые хаотично бегали по мне в разных направлениях.

— Так он же не сможет перебраться сюда через балкон!

— Надеюсь. Он сразу предупредил, что в цирке не работал. Хотя определенное трюкачество ему свойственно. Торчит на посту у дверного глазка Инны Александровны. Только бы ее от страха кондрашка не хватила. А балкон нам на фиг не нужен. Если мы впустим кого-нибудь постороннего, то просто не будем запирать дверь. Чернов спокойненько отследит гостя, тихонечко выйдет от Инессы, тихонечко зайдет к нам и усядется в ванной. Только он не понял, зачем все это нужно. Честно говоря, я тоже. Почему бы гостям не принести извинения по телефону?

Через полчаса напрасного ожидания я и сама перестала что-либо понимать. Наверное, ошибочно решила, что один из поминальщиков торчит на верхнем этаже. И не кто-нибудь, а Пал Григорич. По праву первенца. Верное решение. Остальные соучастники не могли этого знать, надеясь, что он уехал, а вот друг друга наверняка отслеживают. Маскируются во дворе под дерево.

Догадка осенила внезапно. Поводом послужил легкий толчок подруги, по-видимому исчерпавшей словесный запас, а посему перешедшей к действиям. На мой взгляд, можно было просто попросить меня сойти с Ольгиной курточки. Я же не виновата, что она подвернулась мне под ноги.

— Неужели трудно распознать истину? — язвительно заметила я, припав к двери ванной комнаты.

Наташка прищурилась:

— Трудно! Есть проверенное авторитетное мнение, что она в вине, а я к нему не прикладывалась, как некоторые.

— «Некоторые» тоже. Восьмое марта давно миновало.

— Надо же, как поздно взыграло! Почти два месяца прошло, а оно тебе только сегодня открыло глаза на истину.

— Врут, что она в вине. С бодуна чего только не померещится. Истина в трезвости. Тебе не приходил в голову вопрос, почему «гибель» Ольги собрала за столом очевидных противников? Каждый из них в свое время сработал вышибалой из Ольгиной квартиры для следующего квартиранта. Кроме ее братца. Тот стремился выжить саму сестрицу. Тоже по праву первенца. По крайней мере, все они должны испытывать взаимную неприязнь. Отсюда вытекает только один вывод: «несчастный случай» с Ольгуней объединил их только потому, что они к нему причастны. Но в разной степени. А посему каждому интересно, почему Ольга жива и в какой мере помнит события страшной пятницы. Вдруг на нее снизойдет озарение и она выдаст определенные опасные моменты и детали? А какой повод для возврата можно найти? Только непреодолимое желание оправдаться. Но я не предусмотрела одного обстоятельства: возвращенцев может не устроить наше присутствие. Вот они и выжидают, когда нас с тобой отсюда унесет.

— А может, нас «унесет» вместе с Ольгой.

— Ну да. Включая кота и собаку. Если она ехала за котом, зачем ей таскать сюда больного щенка?

— Что ты ко мне с ним пристала? Спроси у самой Ольги.

Я нетерпеливо отмахнулась и скинула Чернову эсэмэску: «Мы с Натальей делаем вид, что уехали, не покидай поста, сообщи результат».

Помнится, в тот момент я радовалась, что Андрей не огрызнулся ответной эсэмэской или звонком. А следовало насторожиться. В голову не могло прийти, что у вымотавшегося за дорогу детектива просто-напросто разрядился мобильник. Техника принципиальнее человека, с ней не договоришься. Заметил он это со своего наблюдательного поста только тогда, когда мы с Наташкой намеренно громко распрощались с Ольгой. Разумеется, при открытой двери, а следовательно, на весь подъезд. На всякий случай, она сунула мне в сумку запасные ключи от квартиры, отсоединив их от общей связки. Входя в кабину лифта, мы машинально отметили, как громко щелкнул замок в Ольгиной квартире — наша девушка трусила, закрылась на два оборота. Очень хорошо! Как только Олька забряцает замком, открывая незваному гостю дверь, Чернов услышит и прокрадется в квартиру следом за ним.

Пока мы с Наташкой нарезали на машине круги вокруг да около Ольги но го дома, Чернов, чертыхаясь, рылся в куче старых зарядных устройств, накопленных детьми и внуками Инны Александровны в ходе непрерывного процесса смены мобильников на более навороченные модели. Она притащила всю кучу прямо в коридор, но Андрюша все-таки был вынужден оторвать свой наметанный глаз от глазка. Ни одно зарядное детективу не подошло, ибо родные женщины предпочитали другую модель мобильных телефонов, нежели у него. Затем основательно перепуганная Инна Александровна безуспешно пыталась прозвониться Ольгуне по городскому аппарату. В диспетчерской службе ДЭЗа, куда она с завидным постоянством попадала, Ольги не было.

Вся эта суета крайне отрицательно сказалась на результатах наблюдения. Доведенная почти до белого каления отсутствием мобильной связи с детективом, я решила: он отключился намеренно. Заведясь сама, завела Наташку. Тем более что поводов и без того хватало.

На очередном круге мы попали в пробку. Ну надо же было двум остолопам именно в это время организовать автомобильную аварию! Причем прямо перед нами. Пока они сокрушались по поводу полученных повреждений, сводили счеты и в крепких выражениях выясняли, кто из них «остолопее», Наташка отчаянно пыталась выбраться из сложившейся ситуации. Буквально по сантиметру. И если бы не машина «скорой помощи», подруге это не скоро бы удалось. Спецтранспорт медленно, но верно расчистил себе дорогу. Наталья ухитрилась стать машиной сопровождения. Со «скорой» мы и доехали до Ольгиного подъезда. Навстречу нам, сломя голову, вылетела Инна Александровна. Собственно, она нас и притормозила — как телом, так и своей здоровенной сумкой.

— О-с-споди! — возмутилась Наташка, шарахаясь из стороны в сторону в полной с ней синхронностью. В ожидании конца этой немыслимой пляски я застыла на месте, завидуя медикам, успевшим опередить нас на пару минут.

— Что случилось? — попробовала я сдержать дам. И мне это удалось — обе привалились к стене. Но Инна Александровна шустро от нее отлепилась и скороговоркой залопотала:

— Ни чего не знаю. Я приехала и уехала. Меня на даче ждут. Ничего не видела, ничего не слышала, участия ни в чем не принимала.

— А где ваш… наш гость?

Схватившись за сумку женщины, Наташка предотвратила ее порыв выскочить наружу. Меня как препятствие Инна Александровна в расчет не принимала.

— Да что же это такое! Не было у меня никаких гостей! — отрезала соседка. — Я приехала и уехала. Вас знать не знаю и ни на какие поминки больше не пойду. Лучше уж со своим табором на даче маяться.

Инна Александровна решительно рванула сумку к себе. Наташка, пораженная словами женщины, как раз ее отпустила: плохо сказывалась отрепетированная синхронность действий. Я удачно освободила проход и даже успела пожелать Инне Александровне счастливого пути. Ждать, когда она окончательно притормозит, не было времени. Мы стремглав полетели к лифту, при этом Наташка бубнила:

«А пусть она почувствует себя космонавтом, попрыгушка несчастная. Не сидится ей ни дома, ни на даче, значит, рыло в пуху. Скажи, Ир?»

— Не может быть, чтобы Чернов не предотвратил нападение на Ольгу, — торопливо шептала я, как заклинание, удивляясь тому, что лифт не слушается сигнала. Жму на кнопку со всей силы, а он даже двери не закрыл.

— Нам на шестой, — с силой отрывая мой палец от кнопки, простонала подруга. — На первом мы и так стоим.

— Одну минуту! — подбежавший мужчина придержал двери кабины. Следом за ним вломились еще двое, вызвав у нас легкую панику: не хотелось размазываться по стенке. Не важно, от тесноты или избытка жизненной энергии «залетчиков». — В тесноте, да не в обиде, — оптимистично поведал инициатор тесноты. — Нам шестой, а вам?

— А нам? — чувствуя, что молчание неприятно затягивается, переспросила меня Наташка.

— Тогда и нам шестой, — гордо вздернув подбородок, заявила я, отдавая себе отчет в том, что попутчики, скорей всего, не простые бандиты, а оперативники…

Мне никогда не приходилось столь долго ехать на лифте. Сама себе виделась редким явлением природы, достойным пристального внимания и изучения. Казалось, даже макушка алеет от подозрительных взглядов оперов. Впрочем, подозрительная их характеристика была мной создана искусственно. Я напряженно ждала прямого вопроса — в какую квартиру мы направляемся. А когда какой-то вопрос прозвучал, с вызовом заявила: «В двадцать вторую!» И отметила замешательство в оперативных рядах. Не мудрено. Вопрос-то был не ко мне и касался времени окончания очередного отпуска какого-то Ксенина. Просто дала сбой моя повышенная боеготовность, в смысл вопроса я не вникла. На счастье, лифт на черепаховой основе остановился, оперативники вышли первыми и уже заинтересованно ждали продолжения.