было и будет еще немало цитат из Януша Длугоша и Матея Стрыйковского, который родом из Галиции. Они много писали про Киев и Украину. В намного раз больше, чем легендарный Нестор-летописец. Даже 1500-летний юбилей Киева, помпезно отмеченный в 1982 году, опирался на данные из хроники Длугоша[9].
В хрониках (Мартина Галла, Кадлубека, «Великопольской хронике» и других) первым событием, касающимся Руси, является война 1018 года между Ярославом Мудрым и Болеславом Храбрым. Но о более ранних событиях на Руси писать стал Длугош. Уже после него появляются другие хронисты – Матвей Меховский, Мартин Кромер, Мартин и Иоаким Бельские и другие. Только Стрыйковский достиг уровня Длугоша и, возможно, в чем-то его превзошел. Важно рассмотреть и систематизировать данные по истории Руси Длугоша и Стрыйковского. Эти хронисты были компиляторами, как и наши летописцы, но они пользовались не только известными нам источниками, но и другими, до нас не дошедшими. Их хроники можно считать, если так можно выразиться, «по-марксистки основополагающими» при исследовании истории Руси, Литвы и Польши.
Хотя Длугош писал в XV веке, наибольший интерес в его хрониках для нас представляют материалы, касающиеся Киевской Руси через пару столетий после ее распада. Уже со второй половины XIV века волынские и галицкие земли были в составе Великого княжества Литовского и Польши, поэтому понятен интерес хрониста к истории этих земель. Это также связано со стремлением автора представить полян (а с ними и русов) потомками поляков.
«История Польши» состоит из 12 книг и охватывает период от древних времен до начала 1480 года. Долгое время она существовала в виде рукописи, которой пользовались Кромер, Меховский, Стрыйковский и др. Только прочитав «Хронику Польши» Матвея Меховского (польский хронист, 1457–1523), опубликованную впервые в 1519 году и переизданную в 1521 году, читатель смог частично ознакомиться с работой Длугоша. А опубликована она была впервые в 1615 году в Добромиле. У нас работа Длугоша стала очень популярной примерно с XVII века. А. И. Лызлов для своей «Скифской истории» в XVII веке, Ф. Софонович, автор «Киевского Синопсиса», Гизель – все они использовали материалы этой хроники.
В процессе работы Длугошу слишком поздно удалось ознакомиться с летописными списками. Он изучил язык и читал их в оригинале, «чтобы изложить историю нашу чётче и подробнее». Однако недостаточное знание языка привело к тому, что он путал и менял имена. Например, имя князя Кия он сменил на Kig, имя древлянского князя Мала в Niszkin/Nyszkin (относительно этого имени было высказано немало гипотез, как и с Синеусом (Szinyev), Трувором (Trubor), имя Рюрика славянизировал в Rurko. Некоторые искажения потом перешли в «Хронику Польши» Меховского. Исследователи много внимания уделяли источникам, которыми пользовался Длугош. А. А. Шахматов считал, что в распоряжении историка было не так много руських источников. Он находит у Длугоша соответствие материалам, которые легли в основу «Повести временных лет» (особенно для Ипатьевского свода), «Новгородской первой летописи старшего и младшего изводов» и других древнеруських летописей. Как утверждал В. Т. Пашуто, труд хрониста в некоторой степени сохранил текст Киевской летописи 1238 года. Я подробно остановлюсь на этом временном периоде истории Киева, так как хочу продемонстрировать заинтересованность авторов XV века в освещении далекого прошлого. И еще потому, что исторически развитие Украины и Польши значительно более сходно, чем Украины с другими соседними странами.
В недатированной части хроники Длугоша, в главе под названием «Как росла Русь и кем были построены главные города и крепости», имеется изложение двух легенд: киевской – о трех родных братьях: Кие, Щеке и Хориве и их сестре Лыбедь (она только один раз упоминается в хронике) – и новгородской – о Рюрике, Синеусе и Труворе. Эти легенды освещаются так, словно они действительно имели место не в такой уж и отдаленный от нас отрезок времени. И это характерно не только для Длугоша. Мартин Кромер (польский хронист, 1512–1589) в очень сжатом виде (по сравнению с хроникой Длугоша) внес эти легенды и в свою «Хронику Польши» в раздел о правлении Пяста, но изменил порядок: сначала упоминаются Рюрик, Синеус и Трувор, а уже за ними Кий с братьями и сестрой. Потом Аскольд и Дир оседают в Киеве и идут походом на Константинополь, дальше Олег получает опеку над Игорем после смерти Рюрика и т. п. Видимо, Кромер непосредственно пользовался одним из изводов «Повести временных лет» и не использовал в этой части хронику Длугоша (хотя и был знаком с этой работой), поскольку, например, нет увязки Аскольда и Дира с Киевичами.
В отличие от «Повести временных лет» у Длугоша не только Кий основывает город, но и его братья: «Кий (Kyg) построенный для себя город на Днепре (Dnyepr) назвал Киевом (Kyow), Щек (Sczyek) – Щекавицей (Sczyekawycza), Хорив (Korew) – Хоривицей (Korewycza)». В данном отрывке хронист допустил вольную вставку. В «Повести временных лет» (здесь и далее используем Лаврентьевский извод этой летописи) указываются оронимы[10] (горы Щекавица и Хоривица), которые приводятся Длугошем в хронике. Но к данным топонимам он добавляет астионимы[11] (города Щекавица, Хоривица), которые отсутствуют в древнерусских летописях. Видимо, это связано с тем, что хронист предположил существование у братьев отдельных городов, как и у Кия, поэтому и сделал такую вставку.
Есть у него интересная информация, весьма, правда, противоречивая, об Аскольде и Дире: «После смерти Кия (Kyg), Щека (Sczyek) и Хорива (Korew), их сыновья и внуки, что в прямом наследовании шли, владели Русью (Ruthenos) много лет, пока, в свою очередь, наследование не перешло к двум родным братьям, Аскольду (Oszkald) и Диру (Dir)». В древнерусских летописях, дошедших до нас, не отражено это генеалогическое построение. Хроника Длугоша является единственным источником (из тех, что писались до XV века), который связывает двух братьев с местным киевским родом. Аналогичная летописная традиция была отражена в «Киевском Синопсисе». Скорее всего, именно от Длугоша перешло это известие в другие источники, в том числе и в «Киевский Синопсис». На это указывал и М. Ю. Брайчевский. Гипотезу об Аскольде и Дире из рода Киевичей поддерживали многие историки – А. А. Шахматов, Б. А. Рыбаков, М. Н. Тихомиров, П. П. Толочко и другие. М. Н. Тихомиров был уверен, что этот отрывок являлся первоначальным текстом рассказа о начале Русской земли. Только здесь нужно учитывать, что данные о Руси в хронике имеют сокращенный вид. И можно только предполагать, было это вольной трактовкой хрониста, или взято из неизвестного нам источника. В самих древнерусских летописях есть противоречия, которые дают возможность рассуждать как о местном происхождении Аскольда и Дира, так и об их чужеземном происхождении. Более подробно вопрос о происхождении Аскольда и Дира был рассмотрен М. Ю. Брайчевским, о чем я писал в предыдущей книге.
В новгородскую легенду Длугош привнес несколько интересных моментов. Согласно
