Хорольд, разумеется, обо всем узнал. Ему только и требовалось, что спросить у прорицательницы о том, чем занимается его жена — мерзкиесплетницы. Грубоватый мужчина, уехавший на войну весной, вернулся осенью, превратившись в дикое существо на двух ногах. Последовавшее за этим сражение должно было стать для него таким же запоминающимся, как и прочие, в которых он принимал участие. Он назвал ее шлюхой, а она спросила, каких животных теперь будет от него рожать. В конце концов они перестали ругаться, но мира так и не заключили. Он знал, что если он причинит ей какой-нибудь вред, горожане дружно выступят на защиту Ингельд, а подавить это восстание он сможет, только разрушив город.
К счастью, Бенард был единственным в сатрапии человеком, которому Хорольд ничего не мог сделать, государственным заложником, чья смерть привела бы в ярость его брата, Стралга, или тоже хуже, их сестру. Хорольд отчаянно боялся Салтайю. Так что, не вдаваясь в обсуждения, они решили, что обойдутся без развода, Бенард останется жив, а Ингельд будет спать одна. С тех пор Хорольд ни разу не вошел в ее спальню. Что самое странное, она была замужем за лучшим из сыновей Храга, которые на его месте ни за что бы ее не простили.
Прошло очень много времени с тех пор, как на ее ложе спал мужчина.
— Бенард Селебр! — рявкнула она. — Ты дурак!
Она отвернулась и зашагала прочь от постели, охваченная внезапной яростью. Когда она снова на него посмотрела, он уже стоял на полу, слегка покачиваясь и глядя на нее сонными глазами.
— М-м? Ты же сама велела, чтобы я пришел.
— До того, как узнала, что Хорольд отправил тебя сюда! Она прошла под аркой, вокруг ванны, снова вернулась к двери, окутанная мягкими складками своего одеяния.
Он плюхнулся назад и пробормотал, обращаясь к пальцам своих ног:
— В ваших словах не слишком много смысла, миледи.
— Идиот! Ты что, не понимаешь, как это опасно? — выкрикнула она. — Он оскорбил Катрата и запретил ему причинять тебе вред. Он одарил тебя золотом, и весь двор вопил от восторга. Он даже отправил тебя ко мне. Простак! Придурок! Безмозглый болван! Ты должен уйти. Немедленно!
И тут она заметила, как он на нее смотрит, и снова выругалась. Бенард хорошо видел знакомые признаки: она устала и раскраснелась после ритуала. Поклонение огню всегда ее возбуждало и делало уязвимой; ее мать признавалась, что с ней происходило то же самое. Хорольд, когда еще был человеком, уяснил: визит к жене после церемонии не останется без награды. Как же давно это было! И все же она пока не состарилась и не потеряла прежней пылкости, а Бенард понимал ее так же легко, как лепил фигурки из глины. Он снова встал и попытался ее перехватить.
— Ингельд…
— Не прикасайся ко мне! Ты что, не понимаешь, что тебя заманили в ловушку, идиот? Ты покойник, Бенард Селебр, ты мертвец! Уходи, пока не поздно.
— Ничего не понимаю.
Мир он всегда понимал избирательно.
— Он прилюдно показал тебе свое расположение, чтобы не стать вторым подозреваемым, когда тебя, разорванного на куски, найдут в навозной куче. Но именно это он и хочет сделать — разорвать тебя на части, содрать с тебя шкуру. Бенард, Бенард! Как ты мог совершить такую глупость ибросить вызов Катрату, а потомпобедить? В присутствии его друзей?
— Вопрос стоял так: или я одержу победу, или он выпустит мне кишки.
Он фыркнул, довольный собой. Большой, неуклюжий медведь!
— Молчи! А что заставило тебя явиться в суд и похвастаться тем, что ты совершил? Почему ты позволил тупой Свидетельнице вывалить правду перед всеми? И откуда оназнала о том, что случилось? Отвечай!
В черных маслянистых глазах запрыгали веселые огоньки.
— Будь добра, определись со своими желаниями. Мне показалось, что я должен молчать. И замри уже, женщина, от тебя голова идет кругом! О боги, как же я хочу тебя поцеловать!
Она отшатнулась от него.
— Нет! Он спросит у этой мерзкой Свидетельницы, что ты здесь делал. Они настоящиесучки! Хорольд может задать вопрос про кого угодно, и они ему все рассказывают. Она свидетельствовала? Не пыталась уйти от ответа, не говорила двусмысленно?
Он нахмурился.
— Нет. То есть, да. Она свидетельствовала.
— Почему? — взвыла Ингельд. — Почему ты так важен, что даже она все о тебе видит?!
Интерес мэйнисток был необъясним, но подтверждал то, что Ингельд разглядела в огне. Этот кажущийся незначительным художник — очень важная фигура.
— Наверное, ее интересовал Катрат…
— Нет! Нет! На прошлой шестидневке он куда-то пропал во время пьянки. Хорольд спросил, где он, и прорицательницы сказали, что он вне досягаемости, что его нет во дворце. Ночью они следили затобой.
— Возможно, она услышала мои мысли сегодня утром.
— Благословение Мэйн не включает дар читать мысли, только чувства. Ты должен немедленно уйти, Бенард! О, ты только посмотри на себя! Какие ужасные ногти! Ты ешь-то нормально? А это что, на твоей набедренной повязке?
— Уголь… кровь? Двенадцать проклятий! — Его гораздо больше расстроило крошечное пятнышко крови, чем предсказание смерти. — Это не моя повязка. Придется купить Транту новую.
— Я дам тебе немного меди… — Ингельд бросилась к сундуку с деньгами.
Он рассмеялся.
— Брось, мне не нужны медяки. Хорольд дал мне золото.
— Не глупи. Ты не можешь покупать одежду за золото. Вот, держи и не возражай. — Она нашла шнурок с плотно нанизанными на нее кусочками меди, большими и маленькими, и надела ему на шею. — Спрячь золото в каком-нибудь надежном месте, только не позабудь где. А теперь, прошу тебя, уходи.
Он потянулся к ней, но она успела увернуться.
— Еще рано. — Он был широкоплечим и сильным, упрямым, точно целое стадо онагров. — Ингельд, сердце мое, Хорольд не бросит судебное разбирательство и не примчится сюда, чтобы оторвать мне голову. Ты его знаешь. Если он замыслит убийство, то хорошенько его спланирует и насладится предвкушением. Он любит поохотиться.
Она открыла рот, чтобы возразить, однако поняла, что он прав. Мечтатель мог быть очень проницательным, когда хотел.
— Он знает, что произошло шесть лет назад, — продолжал Бенард. — Его ручные прорицательницы скажут, что с тех пор мы с тобой остались друзьями. Я точно знаю, что при желании он меня в любом случае прикончит. Если бы я по этому поводу беспокоился, то сошел бы с ума много лет назад.
— Он бысделал это много лет назад, не будь ты заложником лорда крови. Но рано или поздно ему такой шанс представится. Послушай. Веристы прибывают сюда с депешами от Стралга. Обычно я с ними не встречаюсь, но Хорольда не было, и мне удалось его заменить, а также подслушать сплетни. Война идет не так, как Стралг рассчитывал, Бенард. За зиму он потерял много земель. Его гонят в сторону Селебры.
Скульптор пожал могучими плечами. Ингельд с трудом подавила желание схватить его и хорошенько встряхнуть.
— Послушай! Ты знаешь, что рабы, заложники и золото перестали поступать к нам несколько лет назад. Все больше веристов отправляется на войну, примерно двадцать шестидесяток в год. А Стралг все равно терпит поражения!
Она боялась, что Катрат будет следующим — Хорольд не станет обращать внимания на то, что написал Стралг, но лорд крови призвал всех остальных молодых мужчин из его семьи на бойню, так почему последний из них должен получить послабление?
— Ты же знаешь, меня война не интересует.
— Давно пора заинтересоваться! Твой отец все эти годы держал слово, правил городом, точно марионетка Стралга, но если флоренгианские повстанцы появятся у его ворот, все изменится.
Бенард смотрел на нее все так же вежливо и равнодушно, и Ингельд решила прибегнуть к другим, более суровым методам.
— Помнишь Томозо?
— Конечно. Хороший парень. — Его улыбка уступила место подозрительности. — А что?
— Его отец, правитель Мионы, был марионеткой Стралга, как и твой. Повстанцы Кавотти окружили город, когда в нем находился Стралг, и подожгли его. Он потерял… — Она пожала плечами. — …много, очень много людей. Стралг приказал Хорольду поджарить Томозо на очень медленном огне.
