Читаем без скачивания Дети Хаоса - Дункан Дэйв

Бенард поморщился.

— Нет! Даже Хорольд… Он не мог!

— Правильно, — не стала спорить Ингельд. — Он обрезал ему уши и продал работорговцам.

Бенард повернулся и стал смотреть в сад, мышцы на спине напряглись, точно корабельные канаты. Ей так хотелось его обнять. Почему боги жестоки к тому, кто добр и нежен?

— Зачем? — хрипло проговорил Бенард. — Он же не сделал ничего дурного. И какой в этом толк?

— Злоба, Бенард, злоба. Тебе не дано понять, как устроены веристы, даже не пытайся. А Салтайя еще хуже. Хорольд проявил ровно столько милосердия, насколько осмелился. И это правда.

Хорольд был самым добрым из всего выводка Храга.

— Со мной он не будет милосерден, — сказал Бенард. — Если это случится, значит, так тому и быть. Я не в силах что-либо сделать.

— Я слышала, он отправил тебя на каменоломню Витерим.

— Меня и двух веристов, чтоб неповадно было. Спасибо за новости. Пожалуй, мне действительно пора.

— Это еще не все.

Он огляделся по сторонам, стараясь напустить на себя раздражение и скрыть свои истинные чувства. Может быть, старую горечь. Он никогда особенно не боялся будущего, но ненавидел, когда ему напоминали о прошлом.

— Убили еще кого-то из заложников?

— Думаю, да, но я не уверена. В Косорде никого. Я спросила курьеров про Селебру. Они сказали, что твоему отцу сильно нездоровится.

— Ингельд! — сердито вскричал он. — Мне плевать на войну, и еще меньше меня интересуют родители. Ты не забыла, что они меня отдали? Единственный человек во всем Додеке, которого я люблю, это ты. Тебя я люблю больше жизни. Ты была для меня матерью; матерью и любовницей, только тебя я хочу, но не могу получить. Я должен идти.

И он бросился в сторону сада.

— А остальные как же? — спросила она.

Он замер под аркой, не поворачиваясь — темный силуэт на фоне яркого света.

— Что с ними?

До сих пор она ни разу не видела, чтобы он проявлял даже такой интерес, настолько сильной была его боль.

— Должна сказать, что в последнее время я о них ничего не слышала. Твой младший брат, который остался в Трайфорсе с Тереком…

— Орландо.

— Он все еще был жив около года назад. Терек сюда заезжал. Сказал про него что-то вроде: «Утенок, который всюду волочится за собакой и думает, что он щенок».

— Звучит не слишком многообещающе. А Дантио умер?

— Так мне говорила Салтайя. Она не стала бы утруждать себя враньем. Если бы она сама перерезала ему горло, она бы этого не скрыла.

— А Фабия? Вонючий маленький сверток, который постоянно вопит.

— Полагаю, она уже прекратила это делать. Ее отправили в Джат-Ногул, к Карваку. Салтайя говорит, что она пропала, когда повстанцы убили Карвака. Считается, что она тоже умерла. Думаю, ты последний, Бенард, ты и, возможно, Орландо.

Ей отчаянно хотелось его обнять.

— Я даже не узнаю его, если встречу на улице. Он меня тоже наверняка забыл. — Бенард сделал шаг вперед, но тут же остановился. — А мать?

— Говорят, она исполняет обязанности твоего отца. О Бенард, послушай! Они отправят в Селебру кого-нибудь из вас на смену отцу, тебя или Орландо. Как только Хорольд узнает, что необходимость в тебе как в заложнике отпала, считай, ты мертв. Нам нужно постараться каким-то образом увезти тебя из Косорда. Я знаю, это будет трудно…

Он резко развернулся и подлетел к ней в два прыжка. Ингельд вдруг поняла, что никогда не видела в его черных глазах такой ярости. Она отшатнулась, с изумлением подумав, что Бенард может быть очень опасен.

— Не трудно, а невозможно! Боевые звери Хорольда догонят меня и прикончат. Но я готов рискнуть на одном условии.

— Нет! — покачав головой, сказала она.

— Да! — вскричал он. — Давай уйдем вместе. Только ты и я. Ты замужем за животным, твой сын вырос. Мы сможем отсюда ускользнуть. Если мне придется стать крестьянином и целыми днями рубить деревья — плевать!

Ингельд невольно улыбнулась. Он даже верит в то, что говорит, так уж он устроен.

— Было бы неплохо, верно? Только вот прорицательницы Хорольда расскажут ему, где мы прячемся, а еще я Дочь и должна выполнять свой долг перед очагом Косорда. Прекрасная мысль! Даже если случится чудо, и мы с тобой сбежим, новые знакомые будут поздравлять меня с таким чудесным сыном и постоянно спрашивать, почему он еще не женат.

— Мне все равно.

— Сейчас — да. Сходи к нимфам, и тогда на пару дней в голове у тебя прояснится.

Она удивилась, что Бенард покраснел.

— Не пойду.

Ингельд покачала головой.

— Это чудесная мечта, но опасная и безнадежная, ее даже обсуждать не стоит.

— Я подгоню колесницу к ступеням твоего дома на рассвете.

— Я пришлю тебе девушку твоего возраста. Будь осторожен, Бенард!

Он тряхнул головой и ушел.

Ингельд пошла за ним, чтобы закрыть ворота. По дороге она остановилась полюбоваться рыбками, это часто помогало ей успокоиться.

Ингельд отчаянно хотелось закричать.

Глупый мальчишка! Как может столь проницательный человек быть таким слепцом? Он мостит улицы разбитыми сердцами и не замечает этого. Его работы вызывают зависть у остальных художников, а он готов без лишних размышлений от всего отречься. Он проходит сквозь стены, мечтая об облаках. Категорически отказывается понять, что ему грозит страшная опасность. И почему он вдруг стал так важен для Косорда? Ребенок, корабль, письмо и Бенард. Почему Бенард?

Ее муж и сын, вне всякого сомнения, хотят убить человека, которого она любит. Катрат всегда знал, что она больше любила Бенарда. Бедный Катрат! Ему так и не удалось сравняться с близнецами в глазах отца и с заложником в глазах матери.

Золотые рыбки не успокоили ее, а когда она перешагнула через порог, то увидела доску, прислоненную к стене. Тот самый рисунок, навлекший столько бед, лицо человека, за которого она вышла замуж. Почему Хорольд приказал Бенарду отнести его ей? Ее охватил гнев, и она произнесла проклятие. Дерево взорвалось водопадом искр и густого дыма, на пол пролился дождь пепла, и на изображении Катрата на стене появилось черное пятно сажи.

ГЛАВА 10

Терек Храгсон, брат лорда крови и сатрап Трайфорса, был светом Веру в Нардалборге — когда жил там, что случалось не так часто, как хотелось бы. Остальное время командир охоты Хет делал все, что требовалось, причем исполнял свои обязанности безупречно, но Терек постоянно искал предлог, чтобы отправиться в пустоши и провести там, где жизнь так проста, несколько дней. А набор новых кадетов — вполне уважительная причина.

Считалось, что уже наступила весна, но в стенах крепости завывала метель. Лето в этих безлюдных пустошах можно было легко не заметить, а осень и вовсе была мифом, поскольку тут не росли деревья, которые могли бы сбрасывать листья. Разумеется, скоро снег растает, а дороги станут еще менее проходимыми, но в высокогорных районах часть его наверняка останется. Плохо, потому что урожай этого года уже в пути. Первые обозы тянулись в Трайфорс, когда он оттуда уезжал.

Хет совсем недавно первым же караваном отправил прошлогодние остатки припасов; ему потребуется по меньшей мере четыре ездки, чтобы до начала зимы доставить через Границу новый урожай, и, если первые три задержатся, получится, что для последнего почти не будет времени. Хуже того, Терек подозревал, что его младший братец Стралг скоро потребует шестой. Называйте это интуицией воина; он мог поставить на свое предчувствие половину боевых наград. Продвижение каждого каравана зависело от запасов еды и топлива, сделанных, самое малое, тремя вьючными обозами. Не стоит искушать богов и слишком поздно пускаться в путь; можно потерять обоз, а у Хета нет лишних мамонтов, не говоря уже о людях. Кроме того, Стралг без конца требует новых Героев.

Защищаясь от непогоды, Большой зал забили досками; его освещали вонючие дымящие факелы. Пламя плясало, стучали ставни, флоренгианские рабы метались по всему залу, разнося кувшины с пивом. Собравшиеся там воины уже закончили есть, но не пить, и вот-вот бросятся в драку. Терек оглядел столы, за которыми сидели могучие мужи в полосатых накидках: дикое сборище, куда не допускали женщин, шумное, взрывное, опасное. Как правило, собрания веристов заканчивались дракой, служившей развлечением — незаконный переход в боевую форму жестоко наказывался, а потому такое случалось редко.