«Сириуса». Есть подозрения, что здесь, как всегда, замешан Денис. Вот он неугомонный у него до всего есть дело и на все это он еще успевает найти время, — Ольга украсила волосы заколкой с лазуритом, уперла руку в бок и победно взглянула на свое отражение.
К шестнадцати часам мы были в штабе. В самом деле Стародольцев сразу повел нас к генералу первого имперского табеля Трубецкому. Когда мы вошли, и князь увидел Ольгу, его суровое лицо сразу потеплело — Трубецкой знает Ольгу с детства и очень дружен с Борисом Егоровичем. Мне же в ответ на приветствие генерал крепко пожал руку и объяснил гулким баском:
— Не мог я, Александр Петрович, при награждении быть. Поднимешь ли, неотложные дела за территорией базы, — Трубецкой с недовольством махнул рукой куда-то в сторону Ирстимского кряжа. — А не поздравить тебя как бы нехорошо. Тут сами боги велели. Все-таки ордена твои серьезные. Если учесть, как ты провернул с Козельским, то награды заслуженные — я поддержал перед коллегией. Ваша с Ольгой эпопея на островах — это отдельная тема. И о ней мы попозже поговорим. Хочу все до мелочей знать от тебя. Страшно было, Ольга Борисовна?
— Ну как вам сказать, Сергей Семенович. Я ни на миг не сомневалась в главном — в том, что Саша меня в любом случае вытащит. Но было страшно, — признала Ковалевская.
— Вот! — Трубецкой поднял указательный палец. — Это ты верно подметила: такое знание самое главное. Особенно когда дело принимает столь серьезный оборот, то нет ничего важнее в веры самых близких тебе людей и боевых товарищей. Хочу, чтобы наш «Сириус» именно на этом строился, а также на вере каждого в нашу Отчизну. Вы присаживайтесь. Хотя я вас надолго не задержу, чего лишний раз ноги испытывать, — генерал махнул на диван, а сам подошел к столу и взял какой-то документ, прочитал что-то в нем, щурясь, и посмотрел на меня. — Корнет Елецкий, скажи мне, как большой специалист без диплома, вимана марки «Эверест» — хорошая техника? — он отчего-то загадочно улыбнулся.
Вообще Трубецкого, всегда серьезного, даже сурового, было непривычно видеть таким. С Ольгой-то понятно, он всегда приветлив и даже мил, насколько возможно приложить это слово к его внешне грубоватой природе. Да, я видел генерала не часто, но знаю, что добрячком его никто не назовет, и улыбка на его лице при общении с подчиненным появляется лишь в редких случаях.
— Великолепные виманы производства «Казанского электро-механический завод Юсупова», правда эта техника рассчитана на людей с особо толстым кошельком. Не знаю о какой модели речь, но все «Эвересты» второго размерного класса, с двумя генераторами вихревого поля — не хуже, чем средний боевой катер, — пояснил я, думая, что Трубецкому ближе сравнение с боевыми виманами. Тут же начал вспоминать технические характеристики этих серьезных машин. — А модель какая, ваше высокопревосходительство? Наверное, себе присматриваете?
— Не себе. Модель… — он снова опустил взгляд к документу, что держал в руке и прочитал: — «Эверест МТ-8».
— Таких вроде нет. Знаю, самый свежий «Эверест» был у князя Козельского — «Эверест-7» разработки 4 342 года, — сообщил я, хотя не особо уверенный в своих словах: это прежний Елецкий следил за каждой статьей о виманах и каждой новой разработкой. Мне летающие машины остались так же интересны, но не настолько, чтобы тратить драгоценное время, которого очень не хватает.
— Как не бывает, вот у меня так записано. Подавали запрос на лучшую машину казанцам, те прислали такой ответ. Вот, — князь вытянул руку, приблизив мне листок
На документе действительно значилось: «Эверест МТ-8», второй размерный класс, длинный столбик с характеристиками и всякими техническими деталями. Глаза особо зацепились за строку «- три генератора вихревого поля с независимой энергонакачкой и дискретным управлением…» — вот тут я особо удивился. Получалось, что вимана эта даже посерьезнее, чем я мог предположить. Потому как три генератора прежде на «Эвересты» не ставили. Такое вообще редкость для гражданских виман.
— Тогда извиняйте, ваше высокопревосходительство, не уследил! За последними веяньями в виманостроении не слишком приглядываю — не хватает на это времени, — оправдался я, испытывая меленький стыд: ведь обо мне ходила молва как о едва ли не самом серьезном знатоке как современных виман, так и их древних прототипов. — Хотя из меня теперь эксперт ни самого высокого уровня, ответственно заявляю: техника очень хорошая. Превосходная. Лучше могут быть только «Эльбрусы», — мне вспомнилась вимана Глории, на которой мы летели с атлантических островов. — Но «Эльбрусы» лучше лишь в некотором смысле: роскошнее внутри, намного крупнее, что далеко не всегда плюс, тем более с нашими небольшими посадочными площадками, я бы однозначно рекомендовал «Эверест», если кому-то по карману. Насколько я помню, цена на модель, которая у князя Козельского была в районе 150 тысяч.
— В общем так, корнет Елецкий, в таких вопросах я сюрпризы делать не умею, и скажу просто: эта вимана должна быть передана сегодня тебе в дар. Неважно от кого, считай, что от нашего Отечества, от «Сириуса» и некоторых добрых людей, как признание твоих заслуг. В общем, не орденами едиными. На, изучай, — князь сунул мне тот самый листок, который до сих пор вертел в руках. — И особо не обольщайся, здесь не только твоя заслуга, но и Ольги Борисовны, потому что она с тобой рядом. А если такая дама рядом, то это очень много значит! Цени это!
— Есть, ваше высокопревосходительство! Стараюсь! Служу! Отечеству служу! — я даже растерялся, не в силах вспомнить, что говорится в таких случаях. Ну не военный я все-таки в душе человек: я — Астерий.
— Хотелось тебе эту технику передать торжественно на нашей посадочной площадке, но, увы, не вышло у нас с сюрпризом, не вышло, как задумывалось. Вимана только что с завода, ее вроде собирали под тебя и сделали там все как надо, но она до сих пор не вылетела — какие-то там задержки. Поругал я их, ну а что толку: все равно подарок для тебя пока в Казани. Надеюсь, хотя бы к утру прилетит, — пояснил генерал, вернувшись за стол и опустившись в кресло. — Так, что наберись терпения, погости у нас еще. Часикам к семи ужин у меня будет, так что тебя с Ольгой Борисовной жду. Заодно введешь меня в курс
