собрать подходящих холостяков придумала — день рождения сына, что будет в конце лета…
Сам же Мартинус ни о чем таком не подозревал, смиренно подписывал счета и письма, что подсовывала ему мать, отвлекавшая от более интересных дел. Увидев на завтраке известного ученого, главного специалиста по свиткам времен, приближенных к пришествию великих магов, молодой человек сперва не поверил своим глазам. Он и подумать не мог, что будет вот так запросто, попивая кофе, обсуждать с ним некоторые непонятные моменты в изучаемых документах…
Наверное, всем уже ясно, что эти двое позабыли обо всех вокруг, на какое-то время перейдя на свой “птичий язык”. А уж когда молодой лойр предложил ознакомиться с доставшимися ему по наследству свитками, то дядюшка Олвенус тут же объявил расслабившейся Лантиль, переставшей быть центром его внимания, что вполне можно погостить тут ещё неделю. Тем более, что и покои арендованы как раз на этот срок.
Улла теперь сопровождала девушку повсюду. Поначалу дамы в купальне недовольно скривились, обнаружив рядом с собой простолюдинку, но потом, узнав о скорой помолвке Тиль, сочли, что это очень предусмотрительно. О чем и пытались поговорить с моложаво выглядевшим и подтянутым дядей невесты. Узнав, что мужчина холост, многие незамужние лери, чье девичество непростительно затянулось, старались как можно чаще попадаться мужчине на глаза. Некоторые вдовушки тоже с интересом поглядывали на именитого ученого, вхожего даже в королевский дворец.
Лойр Олвенус и не подозревал, какие страсти кипят за его спиной, с интересом разбирая свитки Мартинуса. Они действительно относились к первым векам после пришествия магов, а касались легенд о Винналь и Хансэнде. Судя по тому, что многих цветистых и весьма романтических подробностей в найденных документах не обнаружилось, эти свидетельства вполне можно было отнести к одним из первых и наиболее достоверным.
Некоторые факты перекочевали в легенды почти без искажений. Хансэнд действительно упоминался как самый молодой из магов, пришедших спасти мир от чудовищ. Насчет его красоты в найденных у Мартинуса свитка упоминаний не было. Но для совсем молоденькой девушки, которой тогда была Винналь, юный маг и вправду был ближе и понятнее, чем остальные герои. Рану он в самом деле получил под конец битвы, но никакими слезами никто её не омывал, это уже позже, видимо, придумали. В потемневших от времени свитках писалось о чистом источнике, из которого девушка принесла воды и смыла яд иномирной твари. А уж подоспевшие товарищи помогли залечить рану.
И по поводу внезапно возникшей влюбленности в легендах тоже наврали. Ни о чём таком в старых документах не говорилось. Маги просто выразили благодарность смелой девушке, не побоявшейся приблизиться к незнакомцам, пугавшим не меньше, чем те твари, с которыми они сражались. Вовремя уделенный яд не успел разъесть плоть юноши, тогда его лечение затянулось бы надолго. Но про смертельную опасность и слова не было.
А вот дальше действительно писалось о родственнице девушки, связанной с кровавыми жрецами. Та пыталась через Винналь подобраться к магам и отравить их, но чем-то выдала себя. Девушка разгадала планы “тетушки” — в свитках не было точного упоминания степени родства — и рассказала о них Хансэнду. Замыслившую недоброе злодейку задержали, через неё вышли на нескольких уцелевших жрецов, которых действительно показательно казнили, как и повествуется доныне.
И последняя часть легенд тоже подтвердилась. Ханс и Винни поженились… Но лишь через несколько лет знакомства. Вряд ли они были безумно влюблены с самого начала, иначе не ждали бы так долго. Но в итоге семья оказалась крепкой и дружной, пять сыновей и одна дочь — тому свидетельство. И фамилия у детей тогда была Винни-Ханс, до Винхансов их сократили, похоже, не сразу.
Глава 15
Последний из свитков был посвящен единственной дочери легендарной пары, а также двум её внучкам. Одну из них выдали замуж по любви, и муж девицы получил благословение свыше — защиту от любых ран и усиление магии. А вот другую, прослышав об особых преимуществах, получаемых супругом после подтверждения брака, выкрал какой-то недостойный лойр, недовольный теми крохами магии, что ему достались. Но принужденная к браку девушка не одарила его ни магией, ни защитой, а её брат вызвал новоявленного мужа на поединок. Так и закончилась непутевая жизнь незадачливого мужчины, дерзнувшего посягнуть на честь девы, родившей через положенный срок дочь. С тех пор и среди простых лойров и лери появились потомки Винни и Ханса.
Маленькая приписка, сделанная другой рукой и очевидно намного позже, гласила, что чудесные дары девиц, что по женской линии являются правнучками легендарной Винналь, нисходят лишь на тех, кого эти женщины любят. А потому нет никакого смысла в поиске таковых. Хотя чуть ниже были указаны точные приметы искомых девиц, ведь среди правнучек и дальнейших потомков женского пола чудесным даром обладали не все, а только носительницы особых отметок.
— Да, я что-то такое слышал, но таких подробностей не знал, — довольно сверкал глазами лойр Олвенус, закончивший расшифровку замысловатых завитушек, что заполняли свиток. — Это весьма интересно! Только, думаю, последний документ придется засекретить и поместить в закрытую часть королевской библиотеки.
— Но почему? — удивился Мартинус.
— Чтобы обезопасить всех девушек, что могут оказаться теми самыми носительницами даров.
— Так всё равно там ещё одно условие — любовь, — молодой человек рассчитывал упомянуть в своей работе как можно больше новых сведений, а потому пытался отстоять и этот свиток.
— Ну, молоденькой даме задурить голову и влюбить в себя не так уж и сложно, — улыбнулся Олвенус, а потом менее уверенным тоном добавил: — Наверное.
В этих делах немолодой уже ученый был полным профаном, ориентируясь лишь на прочитанное, да услышанное. Его собеседник, настолько же погруженный в старину, тоже должным опытом не обладал, а потому благоразумно промолчал.
Лойр Олвенус остался весьма доволен своим краткосрочным отпуском на целебных озёрах, хотя толком не видел ни самих озёр, ни окружающих их красот. На утренние процедуры и вечерние променады мужчина тоже не счел необходимым тратить своё время. И в целом провёл время почти так же, как если бы оставался всё это время в столице, то есть зарывшись в древние письмена. Хотя пару раз его и уговорили искупаться.
Лантиль посетовала хозяйке пансиона на чрезмерную увлеченность некоторых лойров старинными документами. Та
