— Это одна из причин моего визита. Не собираюсь давить на тебя, Брай, но компания грамзаписи желает, чтобы с выходом нового альбома началось ваше турне. До сих пор я отказывался, хотя, возможно, так будет лучше для тебя?
— Уехать в турне — значит оставить Бев и Эмму.
— Знаю. Не отвечай мне сейчас, подумай. — Достав сигарету, Пит закурил. — Мы сможем проехать по Европе, Америке. Японии, если вы с ребятами захотите. Работа поможет тебе пережить горе.
— И продать уйму пластинок.
— Вот именно, — усмехнулся менеджер. — В наши дни альбом не раскрутить без турне. Кстати о пластинках. Я заключил контракт с новым парнем. Робертом Блэкпулом. Кажется, я упоминал о нем.
— Да. Он вроде подает большие надежды.
— Тебе понравится его стиль, Брай, поэтому я хочу, чтобы ты позволил ему записать «На крыльях».
— Мы всегда сами записывали свои песни, — удивился Брайан.
— Так и было до настоящего времени. Теперь пора действовать шире. — Пит замолчал, оценивая его настроение, и, решив, что Брайан отнесся к известию с пониманием, усилил нажим. — Песня не вошла в последний альбом, и никому не повредит, если новый музыкант запишет вещь, которую вы с Джонно отвергли. Более того, это укрепит вашу репутацию как композиторов.
— Не знаю. — Брайан потер руками глаза. Ему было все равно. — Спроси у Джонно.
— Уже спрашивал, — улыбнулся Пит. — Он согласен, если ты не возражаешь.
Брайан нашел жену в комнате Даррена. Он старался не глядеть в сторону пустой кроватки, аккуратно расставленных игрушек, огромного медведя, которого они купили перед рождением сына.
— Бев, — сказал он, положив руку ей на плечо и с отчаянием дожидаясь, когда она посмотрит на него.
Бев очень похудела. Скулы теперь слишком выступали и уже не выглядели изящными, блеск в глазах исчез, волосы потускнели. Он едва сдержался, чтобы не схватить жену за плечи и не трясти до тех пор, пока на ее лице снова не появится жизнь.
— Бев, я думал, ты спустишься к чаю.
Она уловила запах алкоголя, и у нее все внутри перевернулось. Как он может сидеть, пить, царапать свои ноты? Выдернув руку, она положила ее на колени.
— Я не хочу чаю.
— У меня новость. Пи Эм женат. — Мимолетный, лишенный всякого любопытства взгляд. — Он надеется, что мы ненадолго заглянем к нему, хочет показать нам свой особняк на берегу моря и полногрудую жену.
— Я туда никогда не вернусь.
В ее голосе прозвучала такая яростная ненависть, что Брайан едва не отшатнулся. Но больше всего его поразило выражение ее глаз. В них читалось отвращение.
— Чего ты от меня хочешь? — спросил Брайан. — Черт побери, что тебе надо?
— Только чтобы ты оставил меня в покое.
— Я уже оставил тебя в покое. Разрешаю часами просиживать здесь, хотя ты очень мне нужна. По ночам я тоже оставляю тебя в покое, хотя жду, что ты повернешься ко мне. Черт тебя побери, Бев, он был и моим ребенком.
Она молчала, но в глазах появились слезы. Брайан потянулся было к ней и тут же услышал:
— Не прикасайся ко мне. Я этого не вынесу.
Бев сползла с кресла-качалки и подошла к кроватке.
— Ты не можешь выносить моих прикосновений, — начал Брайан, чувствуя, как в нем вскипает гнев. — Ты не можешь выносить моих взглядов, не хочешь разговаривать со мной. Час за часом, день за днем ты сидишь здесь, словно больно тебе одной. Пора остановиться, Бев.
— Тебе это сделать легко, не так ли? — Схватив с кроватки Одеяло, она прижала его к груди. — Ты можешь пить, сочинять музыку, как будто ничего не произошло. У тебя это чертовски хорошо получается.
— Нет. — Брайан надавил пальцами на веки. — Но я не могу перестать жить. Его нет, и я не могу ничего изменить.
— Да, не можешь. — Безутешное горе, так долго точившее ее изнутри, наконец прорвалось наружу в яростном потоке слов. — Ты должен был устроить свою вечеринку. Пригласить в наш дом тех людей. Семьи тебе всегда не хватало, и вот Даррена нет. Тебе постоянно требовалось больше и больше людей, больше музыки. Всегда больше. И один из тех, кого ты впустил в дом, убил моего малыша.
Брайан не находил слов. Если бы жена выхватила нож и всадила ему в грудь, боль, вероятно, была бы меньше. И уж, конечно, меньшим был бы шок, который он сейчас испытал от ее несправедливых обвинений. Они стояли друг против друга, разделенные опустевшей кроваткой.
— Он не впускал чудовищ. — Широко раскрытые глаза Эммы казались черными на побелевшем лице. — Папа не впускал в дом чудовищ.
Прежде чем Брайан успел ответить, девочка, громко рыдая, выскочила в коридор.
— Хорошо сработано, — с трудом вымолвил Брайан. — Раз ты хочешь остаться одна, я забираю Эмму и ухожу.
Бев попыталась окликнуть его, но не смогла, лишь снова упала в кресло-качалку и закрыла лицо руками.
Брайану потребовался час на то, чтобы успокоить Эмму, а когда дочь уснула, он подошел к телефону.
— Завтра мы с Эммой уезжаем в Нью-Йорк, — сказал он. — Там я состыкуюсь с Джонно, потребуется несколько дней, чтобы подыскать девочке хорошую школу и позаботиться о ее безопасности. Как только я с этим разберусь, мы поедем в Калифорнию и начнем репетиции. Готовь турне, Пит, и пусть оно будет долгим. — Брайан глотнул виски. — Мы готовы творить рок.
Глава 12
— Она не хочет возвращаться.
Брайан смотрел, как Эмма бродит по репетиционному залу с новым фотоаппаратом, который он подарил ей во время слезного прощания в женском пансионе Святой Екатерины, штат Нью-Йорк.
— Она ведь провела там меньше месяца до этих, как там они называются, весенних каникул, — напомнил Джонно, с жалостью глядя на девочку, фотографирующую Стиви. — Дай ей привыкнуть.
— Похоже, мы все только и делаем, что привыкаем. Прошло уже восемь недель, как Брайан расстался с женой, а боль все не утихала. Женщины, которые были у него за это время, походили на наркотики, наркотики — на женщин. И то и другое не приносило облегчения.
— Ты мог бы позвонить ей, — предложил Джонно, с легкостью читая мысли друга.
— Нет.
Брайан уже думал об этом. Но газеты пестрели сообщениями о том, что они разошлись, и о его связях с другими женщинами. Вряд ли у них с Бев найдется о чем поговорить, не причиняя яруг другу новой боли.
— Сейчас меня заботит только Эмма. И наше турне.
— Все будет отлично. — Джонно бросил многозначительный взгляд на Энджи. — За некоторым исключением.
Пожав плечами, Брайан начал перебирать клавиши пианино.
— Если она все же подпишет договор с киношниками, мы от нее избавимся.
— Льстивая сучка. Слышал, как она поучает нашего Пи Эм?
— Выпустила когти. А пока он скачет вокруг нее, мы простаиваем. У нас есть причины для беспокойства и помимо крошки Энджи.
Брайан посмотрел на вернувшегося в зал Стиви.
Тот все больше времени проводил в туалете. Неизвестно, что гитарист нанюхался, проглотил или вколол себе на этот раз, но он буквально парил. Мимоходом потрепав Эмму по голове, Стиви бросился к гитаре, но усилитель был выключен, и его неистовый рифф оказался беззвучным.
— Дождемся, когда он очухается, и поговорим с ним об этом, — предложил Джонно. — Если, конечно, уловим такой момент.
Он хотел сказать Брайану еще кое о чем, но решил, что у того много и других забот. Вряд ли его порадует новость, которую Джонно услышал перед отъездом из Нью-Йорка.
Подумать только, Джейн Палмер пишет книгу. Не сама, разумеется, с чьей-то помощью, и ее откровения Брайана не порадуют. Но пусть этим лучше занимается Пит, не стоит наносить Брайану удар накануне турне.
Когда репетиция возобновилась, Эмма скоро перестала обращать на музыку внимание. Она уже слышала все песни не Дин десяток раз. Большинство из них из того альбома, который папа записал с друзьями в Калифорнии. Тогда Эмме несколько раз разрешали приходить в студию. Однажды Бев привела Даррена.
Эмма не хотела вспоминать о брате, ей становилось очень больно, но потом винила себя за то, что вычеркнула из памяти воспоминания о Даррене.
