Некоторые зрители прямо животики надрывали от смеха. Неприглядное зрелище. И Сэм подумал, что лучше быть подальше, когда плотину прорвет...
– Пошли, Зита, – сказал он почти шепотом. – Давай выбираться отсюда.
Ее кивок сказал, как благодарна она сейчас Сэму. И они двинулись через площадку, не обращая внимания на окружавшую их толпу людей, бесцельно бродивших вокруг и готовых в любую минуту поддаться истерии.
3
Через пару минут они уже покинули парковочную площадку, от которой в эту жаркую погоду отвратительно воняло разогретым асфальтом, и пошли по траве. Она была жесткая, какая-то непривычно цепкая и курчавая. Сэму Бейкеру по странной ассоциации она напомнила волосы на лобке одной знакомой девушки, с которой он одно время встречался. Они тоже были сухими, «проволочными» на ощупь и кололи ему щеку, когда он засыпал, положив ей голову на живот.
И какого черта ему вдруг пришли в голову воспоминания о волосах на срамном месте у Джей Лоренц? Он думал об этом, шагая рядом с кравшейся подобно хищной кошке Зитой. Вероятно, это потому, что думать о прошлом безопасно, решил Сэм. Это нечто такое, на чем можно эмоционально отдохнуть от безумного идиотизма прошедшего часа. Его разуму нужно что-то прочное, куда можно спрятаться. И самое лучшее – это такое милое, такое безопасное прошлое.
Гуляя, Сэм приглядывался к окрестностям. Выглядели они на удивление успокаивающе. Сухая густая трава, напомнившая ему о Джей, уходила вдаль. За лугами, минутах в десяти ходьбы, тянулась полоса деревьев, а за ней виднелось шоссе, по которому время от времени пролетали машины, отражая стеклами солнечные лучи.
Где-то над самым горизонтом виднелась пара легких малолитражных самолетиков, взлетевших с местных аэродромов, – пилоты явно хотели насладиться таким чудесным летним днем. А прямо перед Сэмом поднималась церковь, построенная из светлого кремового песчаника, который казался мягким, точно чеширский сыр. Церковь старинная, с низкой квадратной башней, с черной сланцевой крышей и обнесенным стеной кладбищем, тесно уставленным надгробными плитами, наклоненными в одну сторону силами эрозии и оседания земли. Сэм все еще не мог разобрать, какое время показывали часы на башне.
Зита шла молча. Сэм решил, что она занята тем же, чем был занят он, – пытается переварить события последнего часа.
Возможно, что время скользнуло назад, говорил он себе. Возможно, подобные случаи бывали и раньше. Разве не была когда-то наша Вселенная крошечной частичкой материи, величиной с булавочную головку? А затем произошел Большой Взрыв, и все началось впервые? Разве наши тела не сделаны из той же материи, что и звезды?
И тут Сэм вдруг заметил дохлого голубя, который лежал на земле прямо у его ног.
Головы у голубя не было. Ее либо начисто оторвали, либо отгрызли. Кошка, вероятно. Из тушки текла кровь, склеившая курчавую траву, что так походила на лобок Джей Лоренц.
И этот голубь тоже сотворен из звездной материи. Космос все переваривает. Звезды – в планеты. Камни – в почву. Почву – в растения. Семена растений – в голубей. Голубя... ну, во что-то еще.
Сэм перешагнул через обезглавленную птицу и пошел дальше, размышляя над тем, на какие странные поступки способна наша Вселенная.
4
Еще несколько минут – и Сэм убедился, что церковные часы не дают никаких потрясающих доказательств прыжка во времени. Он услышал, как они пробили половину.
– Точно как на моих часах, – сказал он Зите, чувствуя, что сердце снова падает куда-то вниз. Ведь он так логично убедил себя, что некие экстраординарные события имели место. И теперь, когда церковные часы спокойно сообщили ему, что вообще не произошло ничего, кроме коллективной истерии, вызванной оглушительной жарой этого летнего дня, или (кто знает?) гипноза, или наведенного безумия, стало ясно, что они просто вообразили нечто несусветное.
– Разве что то, что поразило нас, поразило и церковь, – сказала Зита. – А может, весь наш мир сделал прыжок назад часа эдак на два?
– Как все же приятно знать, что ты не одинок, – слабо улыбнулся Сэм. – Давай выйдем к шоссе – я видел там симпатичный кабачок. Думаю, стакан пива нам не повредит?
– Или два!
– Да еще и виски – в виде прицепа. – Улыбка стала шире.
Должно быть, прошла минута-другая, прежде чем они увидели седого мужчину в золотом жилете, того самого, что читал им лекцию в амфитеатре. Сэм даже вспомнил, что мужчину зовут Джад (все же, подумал он, случившееся с нашим мозгом не может быть старческим маразмом или проявлением болезни Альцгеймера, и наши извилины еще не превратились в кашицу. Эта мысль его успокоила, хотя бы в одном пункте). Джад направлялся к ним, но не по прямой, а скорее по широкой дуге. Он шагал, время от времени поднимая глаза на Сэма и Зиту, но чаще все же не отрывая взгляда от земли под ногами. Выражение напряженности на его лице говорило, что скорее всего он ищет потерянный бумажник.
Зита перевела взгляд с человека в золотом жилете на Сэма. Тот вопросительно поднял бровь.
Значит, мозги Джада тоже оказались под воздействием. Иначе не стал бы он ходить по невидимой кривой да еще приглядываться к этой бог знает на что похожей курчавой траве.
Мужчина вновь поглядел на них.
– Добрый день, – сказал он вежливо. – Вы ведь, мне кажется, были в амфитеатре во время моего скромного выступления?
– Верно. И оно нам понравилось. – Сэм говорил осторожно, не желая выглядеть идиотом, который сразу бросается к людям с криком: «Боже мой, мне кажется, что мы только что отпрыгнули во времени часа эдак на два назад, так что вы думаете об этом?» – Мы идем к придорожному кабачку. Жарковато, знаете ли...
– Да, погодка-то развиднелась, это верно, – ответил Джад, все еще продолжая разглядывать траву. – Хм-м... Возможно, вам это покажется странным, но не можете ли вы сказать мне, какой сегодня день недели?
Ему ответила Зита, которая изо всех сил старалась говорить спокойно и не выдавать истинного положения вещей:
– Вторник.
– М-м-м... – отозвался Джад, продолжая наблюдать за травой.
Сэм взглянул на Зиту, она ответила ему таким же взглядом. Они думали одинаково. Человек спятил, так что лучше идти своей дорогой.
Но прежде чем они успели сделать хоть один шаг, Джад задумчиво повторил:
– М-м-м... – При этом он продолжал держать руки на бедрах, а глаза его все еще не отрывались от земли. – Да, – сказал он. – Вторник. Я бы тоже так сказал. Но при этом я чувствую... я почти уверен, что мы оба не правы. – Он бросил на них неожиданно острый и внимательный взгляд, в котором не было ни малейшего намека на замешательство. – Не ошибаемся, я хочу подчеркнуть, а не правы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
