– К-как это я отвлекала вас?
Ник предвидел этот вопрос. Он достаточно хорошо знал женщин, чтобы понимать, что они должны видеть значение и причину всего, что происходит. Его прекрасно понял бы любой мужчина. Он хотел ее. В своих объятиях. В своей постели.
Ее взгляд остановился на его губах. Что-то горячее взорвалось внутри его. Ник не впервые испытывал желание и сразу же понял, когда оно пробудилось в его крови. Но никогда прежде он не отказывался от женщины, которую желал, тем более когда предоставлялся удобный случай. Он добился успеха в жизни, не упуская таких возможностей, когда они возникали, и она тоже была возможностью, которую даже он не мог упустить. На какую-то короткую минуту он позволил себе забыть, кем она была и что она носила ребенка Эдмунда.
Оторвав руку от стены, он погладил Мередит по лицу, касаясь ладонью мягкой щеки. Затем запустил пальцы в ее шелковистые волосы за ухом и откинул ее голову назад.
Большим пальцем он обвел контуры ее губ, запоминая ощущение их нежности. Ее веки медленно опустились. Он приблизил свои губы к ее губам, и только его палец разделял их. Она раскрыла губы, и он ощутил медовую сладость ее дыхания. Словно околдованный, он смотрел, как она высунула розовый кончик языка и лизнула огрубелую подушечку его пальца.
Мгновенно его плоть возбудилась, требуя большего, требуя всего. Прижимая Мередит к стене, он терся бедрами о ее теплое податливое тело. Она раскрыла глаза, подняв отяжелевшие от страсти веки.
Затем, не спуская с него горящего взгляда, она взяла в рот его палец. Словно раскаленное железо, желание пронзило все его тело. Она обсасывала его палец. Сначала осторожно, затем все сильнее. Боже милостивый, ее горячий язык обсасывал его палец как сладкий леденец!
Стон вырвался из его горла, и он преодолел искушение заменить палец своими губами. Пораженный силой своего возбуждения, он отшатнулся. «Очевидно, я не так уж способен упустить случай», – подумал он.
Мередит, тяжело дыша, взглянула на него затуманенными от страсти глазами. Шатаясь от боли неудовлетворенного желания, он отступил назад, искренне стыдясь возникшей между ними страсти.
– Приношу свои извинения. – Он смотрел в сторону, теребя волосы, чувствуя к себе отвращение за то, что проявил плотские чувства к вдове Эдмунда. – Больше этого не случится.
Он развернулся и, стараясь не оглядываться, вышел из комнаты. Его руки сжимались и разжимались в бесплодном желании коснуться ее. Боже, как он хотел ее! Проклятие! Он не мог вспомнить, желал ли он когда-нибудь женщину сильнее, чем ее. Завтра будет еще не поздно покинуть это место и все, что леди Мередит пробуждала в нем.
Он ступал через две ступени и думал, как бы он повел себя, если бы она не была женой Эдмунда, если бы она не носила в себе ребенка его брата.
Ник хрипло и цинично усмехнулся. О чем здесь думать? Он бы раздел ее, и они оба получили бы удовлетворение прямо там, у стены гостиной.
Хмурая заря освещала небо, когда Мередит услышала позвякивание узды и затем ржание лошади. Сон мгновенно покинул ее. Образ Ника проносился у нее в голове, как вспышки молний в темной ночи. Стыд, что она позволила ему трогать ее, что она оказалась настолько смелой, что взяла в рот его палец, сожаление, что он не сделал большего, – все смешалось в ее голове.
Все эти годы она лгала себе, искренне веря, что она выше такого животного чувства, как похоть. Если бы он сам не остановился, она бы позволила ему и дальнейшие вольности.
Мередит спустила с кровати ноги. Босиком она неслышно прошла по ковру и раздвинула шелковые занавеси. Рамы запотели, и, вытирая их, она скользила пальцами по холодному стеклу, глядя на наступавший день. Ник спустился по каменным ступеням к месту, где заспанный грум в ожидании держал его лошадь. В его движениях была беспокойная энергия, когда он садился в седло и брал поводья.
В последний момент, как будто почувствовав ее взгляд, он поднял голову. Их глаза встретились. В слабом свете зари она не могла что-либо разглядеть в его взгляде. Испытывал ли он хотя бы каплю того волнения, которое охватывало ее? Коротко кивнув ей, он повернул лошадь и помчался вниз по дороге.
Она зажала пальцами рот, не в силах сдержать душившие ее рыдания. Целые дни она молила о его отъезде. Она следила за ним, пока он не исчез из виду, и дернула занавеси. Они беззвучно закрылись.
В дальнем уголке ее головы, давая о себе знать, прозвучал тихий голос отчаяния.
«Не уезжай…»
Глава 10
Мередит плотно обложила землей только что посаженную наперстянку и вытерла лоб. Присев на корточки, она, прищурившись, смотрела на солнце. День выдался необычно теплым, и от накладки на ее талии, сделанной Мари, ей было жарко. Накладка, плотно набитая конским волосом, прикрепленная к корсету, придавала ей вид женщины с небольшим сроком беременности, но тем не менее достаточным, чтобы безошибочно определить женщину в положении. Сначала она морщила нос от конского волоса, который был внутри накладки. Но потом Мари объяснила, что его использовали для набивки мебельных подушек и она сделает накладку тверже на случай, если кто-нибудь осмелится потрогать ее живот.
– Миледи! – окликнул ее Нелс, направлявшийся к ней по посыпанной гравием дорожке.
Мередит заслонила рукой глаза и посмотрела на него.
– Доброе утро, Нелс. Что ты об этом думаешь? – Она махнула рукой в сторону высоких стеблей лавандовой наперстянки.
Он кивнул, лишь мельком взглянув на цветы.
– Красиво, миледи. Дональд только что сказал мне, что здесь ходит какой-то мужчина.
Ее сердце забилось быстрее, а в воображении сразу же возник образ некоего темноволосого красивого джентльмена.
– Дональд видел, как этот хлыщ поспешил скрыться, как будто он задумал что-то недоброе. К дому он не подходил и должным образом не представился.
Она была разочарована. Этим человеком не мог быть Ник. Нахмурившись, она стукнула ладонью о ладонь, стряхивая землю с садовых перчаток.
– Любопытно. Где же этот джентльмен?
– Дональд последний раз видел его, когда тот направлялся к семейному кладбищу.
Она встала на ноги и сняла перчатки.
– Я немедленно выясню, кто это.
– Я пойду с вами, миледи…
– В этом нет необходимости, Нелс. – Мередит похлопала его по плечу, надеясь развеять его опасения.
Нелс сложил могучие руки на мускулистой груди, очень напоминая всем своим видом преданного бульдога. У Мередит дрогнули губы.
– Ладно, Нелс. Только постарайся не испугать этого человека.
Они вышли через задние ворота сада на поляну, которая с этого места полого поднималась вверх, и поднялись на холм к маленькому огороженному кладбищу, где покоилось не одно поколение Брукширов. Могилу Эдмунда с холмиком свеженасыпанной плодородной темной земли, на котором только еще начинала пробиваться трава, было нетрудно найти. Вот здесь она и обнаружила его.
