– Миледи, приехал лорд Брукшир, – объявил Нелс, поклонился и вышел. Слабый стук закрывшейся двери нарушил тишину.
Мередит подняла глаза от книги, которую держала в руках, их взгляды встретились, и она побледнела. Стараясь подавить ярость, которая кипела в нем со времени столь содержательной беседы с Адамом Тремблом, Ник холодно улыбнулся. Опытный игрок никогда не показывает свои карты.
Книга выпала из ее рук и, шурша по платью, свалилась на пол. Он подошел и поднял ее. Он постарался разглядеть ее пополневшую талию. Ярость охватила его. По всем признакам она выглядела так, как будто ее живот увеличился. А это было возможным предостерег он сам себя. Она могла быть беременна. Если это так, он узнает имя этого человека и с удовольствием убьет его.
Но, будучи игроком, он испытывал желание заключить пари, что она не беременна. Вот почему он захватил с собой Мака. Чтобы он помог выявить правду. Несмотря на предположение, сделанное Адамом Тремблом, Ник внутренним чутьем определил, что она никогда не знала мужчины, по крайней, мере не слишком близко. Доказательства были налицо. Он видел их теперь, если и не мог заметить этого раньше. Возможно, она обладала вероломным, черным сердцем, но ее скромность, ее смятение в его присутствии говорили о том, что она девственница.
– Добрый день, дамы. – Ник с поклоном протянул ей книгу и заметил как дрожали ее пальцы, когда она ее взяла.
– Лорд Брукшир, – поздоровалась тетушка Элеонора, – какое удовольствие снова вас видеть. Я вижу, вы приехали не один.
– Макензи Свелл, мэм. – Мак ловко щелкнул каблуками и с преувеличенным почтением поклонился обеим дамам.
Несмотря на мрачное настроение, Ник почувствовал, что сейчас рассмеется.
– Не желаете ли присесть, джентльмены? – любезно предложила тетушка Элеонора, указывая на два стула с высокими спинками, стоявших напротив дам.
Усевшись и пригладив прилизанные черные волосы, Мак сказал:
– Нечасто я попадаю в такое милое общество, мадам. Для меня это редкое удовольствие.
Ник, уже сидевший на другом стуле, нахмурился, надеясь, что Мак поймет, что пора переходить к спектаклю.
– Свелл является членом Королевского общества хирургов, – вставил он.
– О Боже, это внушает уважение, – тихо заметила мисс Элеонора.
Ник не упустил обеспокоенного взгляда, который она бросила на свою сидевшую молча племянницу. Мередит теребила книгу, глядя широко раскрытыми глазами на Мака.
– Как вы себя чувствуете, леди Брукшир? – осведомился Ник.
Она быстро перевела на него взгляд.
– Прекрасно. Хорошо. Очень хорошо. – В ее дрожащем голосе не было уверенности. Как будто в ответ, Мак положил на колени свой небольшой саквояж. Взгляд Мередит, словно мотылек на огонь, метнулся к этому саквояжу. Если бы было возможно, ее глаза раскрылись бы еще шире.
– Рад это слышать, – пробормотал Ник, борясь с желанием схватить ее за плечи и трясти ее, пока не услышит правды. Не зная, что говорить дальше, он спросил: – А как семья Финнея? Как они?
Она отвела взгляд от Мака, или, вернее, от его внушительного саквояжа, и с подозрением посмотрела на Ника.
– Живут, как и следовало ожидать. Требуется время, чтобы привыкнуть, но они справляются. Сомневаюсь, что они когда-нибудь полностью оправятся от горя.
– Никто не может, – согласился он, не спуская с нее взгляда. Вид этих сияющих зеленых глаз, таких обманчиво невинных, разжигал его гнев. – Такая трагедия. Меня преследуют воспоминания о той ночи, и не могу даже сказать, как я беспокоюсь за вас. – Он прижал руку к сердцу, изображая тревогу.
– За меня? – Она поднесла руку к горлу и заморгала, словно пытаясь избавиться от пылинки, попавшей ей в глаза.
– Да, – ответил он, по-прежнему не спуская с нее пристального взгляда. – Не следует так легко относиться к родам, это может быть опасно для жизни.
– Действительно, – согласилась мисс Элеонора, затем под осуждающим взглядом племянницы крепко сжала губы.
Мередит снова посмотрела на него:
– Не волнуйтесь за меня, милорд. Надеюсь, вы проделали весь этот длинный путь не для того, чтобы выразить свое беспокойство о моем здоровье. Я могла бы написать письмо и заверить вас, что я вполне здорова. – Хотя она и смягчила свой выговор улыбкой, было ясно, что она не желает его вмешательства. Он знал это с самого начала. Но только сейчас понял почему.
Ник изобразил на своем лице любезную улыбку.
– Я понял, что единственное, что успокоило бы меня, – это сделать то, что я предложил.
С возраставшим удовлетворением он наблюдал, как ее глаза снова устремились на Мака. Ее страх чувствовался даже в воздухе, как что-то ощутимое, материальное, которое Ник мог бы потрогать. Очевидно, она поняла его намерения и то, что означал этот визит.
Возбуждение и торжество овладели им. Он разгадал ее игру, поймал ее в ее собственные сети лжи. Обманщица. Неужели она действительно думала, что сможет осуществить свой обман?
– Ч-что вы имеете в виду? – заикаясь, спросила она, вдруг заинтересовавшись своими ногтями.
Он улыбнулся, наслаждаясь ее растерянностью.
– Я решил прибегнуть к услугам врача. – Ник указал на Мака. – Он согласился осмотреть вас.
– Что?! – Ее голос взлетел на несколько октав. Она забыла о ногтях и вцепилась в подлокотники своего кресла.
Ник заморгал с самым невинным видом.
– Свелл убедится, что вы и ребенок хорошо…
– В этом нет необходимости.
– Значит, вы показывались врачу?
Она заколебалась, и он словно увидел, как крутятся мысли в этом ее изобретательном мозгу.
– Нет, – медленно произнесла она, – Мари прекрасно разбирается в таких делах. Ее забот более чем достаточно.
– Да, Мари очень много знает. – Мисс Элеонора, оправившаяся наконец от шока, поддержала ее.
– Я бы чувствовал себя намного спокойнее, если бы вы позволили хорошему доктору осмотреть вас. Он специалист высокого класса. – Ник прищурился и выдвинул более веский аргумент: – Я знаю, вы прежде всего беспокоитесь о своем ребенке. Как и все хорошие матери. Вы не захотите упустить случай, когда один из самых лучших врачей Британии оказался рядом с вами.
Тяжелая тишина нависла в воздухе, когда их глаза встретились в безмолвной борьбе: чья воля окажется сильнее? Была ли она готова признаться в обмане и покончить с этим? Он сумел загнать ее в угол. Как она могла и дальше отказываться от его предложения и выглядеть такой бесчувственной в своем упрямстве? Одно было ясно – пока он ничего не достиг. Если она сейчас не признается, он останется здесь до тех пор, пока не узнает правды.
– Не бойтесь, миледи. – Мак похлопал по черному саквояжу, и в ее глазах мелькнула тревога. – У меня нежная рука. – И тут у Мака хватило нахальства подмигнуть.
