— Я… я в этом деле уже много лет, — пролепетал Тредлоу, — и тешу себя мыслью, что немного в нем разбираюсь.
— О, это очевидно!
Эмелин с выражением неподдельного восхищения оглядела лавку.
— Какие прекрасные вещи тут у вас собраны, сэр! Клянусь, ни в одной лавке не видела ничего прелестнее вашей коллекции греческих ваз!
— У Тредлоу — только самое лучшее, — глупо улыбаясь, сообщил антиквар. — Нужно же оправдывать свою репутацию.
Лавиния подумала, что у него вид человека, которого только сейчас посетила сирена. Тредлоу зачарован волшебным пением.
Эмелин кокетливо похлопала глазками:
— Жаль, что у меня сейчас нет времени осмотреть весь ваш магазин. Вы, надеюсь, не откажетесь научить меня разбираться в антиквариате?
— Как только захотите, мисс Эмелин, — закивал он, потирая руки. — Буду весьма польщен стать вашим наставником. Кстати, о греческих вазах: должен сказать, что у меня выбор весьма велик, а сюжеты рисунков совершенно необычны. Я предлагаю их только истинным ценителям. Возможно, вы назначите день своего приезда? Я с удовольствием расскажу о каждой.
Терпение Лавинии лопнуло. Она видела кое-какие вазы, которые Тредлоу держал в огромной захламленной кладовой в глубине лавки, и считала, что сюжеты совершенно не подходят для глаз молодых незамужних леди.
Пришлось громко откашляться.
— Насчет моего вопроса, мистер Тредлоу.
Но он уже не слышал ее. Все его внимание занимала Эмелин.
— Но моя тетушка действительно нуждается в вашей профессиональной консультации, сэр, — улыбнулась девушка. — Я буду крайне благодарна, если вам удастся ей помочь.
— Что? Ах да!
Тредлоу немного опомнился, сумел наконец оторвать взгляд от Эмелин и неохотно обратился к Лавинии:
— Чем могу помочь, миссис Лейк?
— Как вы, наверное, слышали, сэр, я иногда провожу специальные расследования для некоторых особ из высшего света.
В глазах Тредлоу растаяли последние остатки мечтательного выражения, сменившись крайним неодобрением. И этот человек минуту назад сгорал от вожделения!
— Кажется, вы упоминали, что пытаетесь заработать на жизнь этим весьма странным способом.
— Тетя взяла меня в помощницы, — призналась Эмелин. — И учит тонкостям своего дела.
Это Тредлоу явно не понравилось.
— Совершенно неприличное занятие для юной леди, — забеспокоился он.
— Куда более приличное, чем предложение показать коллекцию греческих ваз, — отрезала Лавиния. — Итак, может, перейдем к делу?
Пышные усы взволнованно дрогнули.
— Предполагаю, что если вы здесь по делу, то и готовы платить за мои советы?
— Конечно. Если они окажутся полезными, — пояснила Лавиния.
Тредлоу принялся раскачиваться на каблуках.
— Разумеется, разумеется. Итак, что вам угодно узнать?
— У нас есть причины верить, что несколько дней назад был украден древний браслет римской работы. Очевидно, эту вещь нашли здесь, в Англии, а не привезли из Италии. Золотой, украшенный узором из мельчайших дырочек, с необычным голубым камнем — камеей с головой Медузы. Чуть ниже шеи в камень врезана крохотная палочка. Вы ничего не слышали о воровстве?
Взъерошенные усы Тредлоу снова подпрыгнули: очевидно, их хозяин сгорал от любопытства.
— Вы имеете в виду Голубую Медузу? — почти выкрикнул он.
— Да, вы тоже о ней знаете?
— Слыхал, — уклончиво пробормотал Тредлоу, в глазах которого появился жадный блеск. — Но понятия не имел, что браслет украден. Вы в этом уверены?
— Почти.
— Голубая Медуза… — медленно, словно про себя повторил Тредлоу. — Украдена. Интересно. Весть об этом непременно распространится, и скоро.
Новый тон не понравился Лавинии еще больше того, каким антиквар разговаривал с Эмелин.
— Мистер Тредлоу, нам хотелось бы знать имя владельца браслета.
Антиквар снова прищурился.
— Могу я предположить, что вы проводите расследование не по его поручению, поскольку даже не знаете, как его зовут?
— Действительно, не знаю. Меня и племянницу наняла другая заинтересованная сторона.
— Понятно. Что же, если он действительно украден, можно предположить, что грабитель станет искать эксперта, разбирающегося в антиквариате. Такого, который мог бы справедливо оценить вещь и, возможно, помочь продать, тихо и без лишнего шума.
Внезапная тревога охватила Лавинию. Переглянувшись с Эмелин, она увидела, что и та мгновенно поняла, чем грозит им это новое препятствие.
— Советую, сэр, — обратилась она к антиквару, — ни в коем случае не связываться с вором. Он уже совершил одно убийство и, вне всякого сомнения, не задумается пойти на второе.
— Убийство? — ахнул Тредлоу, поспешно отступая. — Вы не ошибаетесь?
— Он прикончил женщину, для того чтобы заставить молчать.
— Боже, Боже, какой кошмар! — воскликнул Тредлоу и с надеждой добавил:
— Но… вы не считаете, что это мог быть несчастный случай?
— Вряд ли. Он задушил ее галстуком.
— Понятно, — вздохнул Тредлоу. — Что за несчастье! И очень вредит бизнесу.
— Только не моему, — возразила Лавиния. — Так как же звали владельца браслета? Вам, кажется, известно его имя. Может, сообщите?
— Не раньше, чем мы обсудим мое вознаграждение.
Лавиния припомнила тоскливые слова Говарда: «Деньги не препятствие»…
— Сколько же вы хотите за столь незначительные сведения, которые я, несомненно, смогу получить в любом месте и без особого труда?
Тредлоу, похоже, оправился от переживаний и приготовился стоять насмерть. Он обожал торговаться: второе любимое занятие после коллекционирования греческих ваз с эротическими рисунками. Но к счастью, у Лавинии тоже был некоторый опыт в подобного рода вещах, накопленный во время вынужденного пребывания в Риме. Там она многому научилось.
— По-моему, Медузой владеет лорд Бэнкс, — выпалил Тредлоу, когда они ударили по рукам. — Я знаю это только потому, что года полтора назад браслет оказался в лавке Прендергаста. У того хватило ума посоветоваться со мной о цене. Как вам известно, он чрезвычайно невежествен во всем, что касается британско-римских древностей.
— Понятно, — безучастно кивнула Лавиния, хорошо осведомленная о долгом соперничестве между Прендергастом и Тредлоу.
— Позже я увиделся с Прендергастом и спросил, что сталось с браслетом. Он упомянул, что продал его Бэнксу. Я был, мягко говоря, удивлен. Одно время Бэнкс славился коллекцией антиквариата, но распродал лучшие вещи несколько лет назад, после смерти жены. Не знаю, зачем ему понадобилась Голубая Медуза. Но он ее получил.
— Интересно, почему же он никому не сообщил о пропаже? — недоумевала Эмелин.
