Читаем без скачивания Убей и умри - Дж. Макинтош

— Я должна буду остаться там, если он умрет?

— Вы должны будете остаться, даже если вам покажется, что он умер.

— Понятно. Когда все будет готово, в палатке останется только вода.

— Ну, я могу позволить себе немного похудеть, — сказала она, ущипнув себя за бок.

— Вы можете потерять в весе около двадцати фунтов.

— Я замечательно провожу время, набирая их снова — если спасу Джека.

Все было устроено очень быстро.

На участке земли недалеко от Штаба поставили маленькую палатку, по обеим сторонам которой развели огромные костры. Коттрел не верил, что все может получиться в здании, отапливаемым электричеством. Иногда аксессуары имели принципиальное значение.

Когда температура в палатке достигла 100 градусов, Бриксби принесли и положили внутри. Затем Вера сбросила кимоно, вздрогнула при порыве холодного ветра, вошла в палатку и закрыла ее за собой, чтобы туда не проникал холод.

— Он умер, — сказала Мать радостно.

— Нет, — сказал Старик. — Все, что угодно, но не умер. Что-то его удерживает.

— Кто-то, — заметила Девушка с корабля, который с минуты на минуту должен был отправиться на Шан.

Пятерка, наконец, уговорила команду, делая упор на то, что Бриксби необходим Коттрелу, и чем скорее они отправятся, тем менее вероятно, что Бриксби, даже если и будет жив, сможет что-нибудь сделать. Это был убедительный аргумент, так как доказывал силу Пятерки.

Лудильщики всегда были и оставались одиночками. Но никто из них не хотел оставаться один на один с Пятеркой.

— Кто-то.

— Женщина… Этот Коттрел слишком много знает. — Голос Девушки звучал мстительно. — Большинство из нас женщины. Самые лучшие, я не имею в виду Старуху. Он уже победил нас с помощью женщины. Сейчас он использует другую.

— Другую, — это произнесла Старуха. — Ты уверена, что эта — не та же самая?

Девушка ответила с презрением:

— Конечно же, это другая. Эта менее активна, гораздо менее сильна, старше, но не как ты, Старуха. Она — нежная. Я ее ненавижу, она воплощает в себе все, что я ненавижу.

Воин сказал:

— Тогда она нам не страшна.

Девушка ответила ему:

— Ты не прав. Почему я должна все разжевывать? Вы что, все слепы и глухи? Да, она слаба, но она не сдастся. Ей нужен этот мужчина, и она будет драться.

— Прекратите болтовню, — сказал Старик. — Давайте сосредоточимся на одном. Капитан варится в адском огне. Давайте неожиданно ударим холодом. Давайте заморозим его.

— Все-таки, опыт многое значит, — неохотно подумала Девушка.

В конце концов, тринадцатый день закончился. Коттрел победил, но сейчас уже начался новый день. Корабль отправлялся.

Благодаря усилиям Веры, Бриксби несколько раз приходил в себя и узнавал ее. Крошечная палатка, наполненная паром, освещалась оранжево-красным светом двух огромных костров, отблески которых танцевали на тонкой ткани палатки.

Довольно долго у нее раскалывалась от боли голова, ей никогда не приходилось терпеть такой жары. Теперь ей казалось, что боль выходит из нее через поры. Сначала у нее вызывал отвращение вид собственного загорелого стройного тела, с которого непрерывно стекали тысячи капелек пота. Но позднее она почувствовала очищение.

Все это, впрочем, не имело значения. Главное было — спасти Бриксби.

Пока он был капитаном громадного лайнера, он ей просто нравился. Он был ее прямой противоположностью, и ей нравилось, что он застенчив, неуклюж и робок с богатыми и сильными мира сего. Позднее ее чувство к нему изменилось, когда он потерял корабль не по своей вине, и когда Лудильщики уничтожили «Флорибунду» и ее пассажиров.

Но ей нравилась и его сила, знания, уверенность. Он был одинок, и она знала, что сможет сделать его счастливым. Всегда практичная, она уже думала об их совместной жизни, если ей удастся выйти за него замуж. Часто в долгие космические путешествия капитаны брали с собой жен. «Пан-Галактика», она знала это, приветствовала такие начинания.

Ей нравилось путешествовать, и ей нравились корабли. После смерти мужа она всерьез собиралась стать стюардессой на большом космическом лайнере типа «Флорибунды». Но две причины удерживали ее. Первая заключалась в том, что, хотя в свои двадцать шесть лет она выглядела прекрасно, на космических линиях предпочитали более молодых девушек, пусть даже и не прошедших специальной подготовки. Другая причина заключалась в том, что она была слишком хорошо обеспечена. Трудно было представить себе, что богатая вдова захочет получить такую работу.

Она была бы счастлива путешествовать по космическим трассам с мужем — капитаном те несколько лет, пока он не уйдет в отставку.

Как жена капитана, она могла бы взять на себя большую часть контактов с пассажирами, а ему дать возможность сосредоточиться на управлении кораблем. Ну, а если после всего, что случилось, ему не доверят больше управление пассажирским кораблем и переведут на грузовые — это тоже будет не страшно. У него появится больше времени для нее.

Ее мотивы не были эгоистичными. Действительно, она надеялась получить в результате то, что хотела. Хотя, признавала она, это было бы отличной темой для современной трагедии: Бриксби, потеряв свой корабль и двести пятьдесят пассажиров, терял затем и свою жизнь в битве с пятью ведьмами, находящимися на расстоянии миллионов миль. Однако, она не собиралась позволить событиям принять такой оборот.

Неожиданно лихорадка у Бриксби прекратилась, и он посмотрел на Веру с удивлением. В мерцающем свете костра, со спутанными волосами, обнаженная, потная, она так отличалась от элегантной миссис Веры Делман, что даже и узнать ее было не так просто.

— Не двигайся, Джек, — прошептала она, наклоняясь над ним, вытирая его лицо и грудь. — Ты был очень болен.

Он посмотрел на палатку, на скачущие по ее стенам отсветы пламени, на толстые одеяла и на нее.

— Что случилось? — прохрипел он. — Господи, как хочется пить.

Она дала ему немного воды. И вдруг с ужасом поняла, что поторопилась. Его вдруг начало трясти, он стал холодеть. Победа над лихорадкой еще не была полной победой.

Она прижалась к нему всем телом. Ее тело было по-прежнему горячим. Внутри палатки было все еще очень жарко. Сначала он отстранился от нее, но затем сам прижался к ней, пытаясь согреться.

То, что он начал замерзать, находясь внутри жарко натопленной палатки, было совершенно неестественно. И она поняла, что происхождение этой новой напасти было аналогично предыдущей.

Коттрел сказал ей, чтобы она не покидала палатку до тех пор, пока не убедится, что Бриксби стало намного лучше, или если она будет уверена в том, что он умер. Однако, она собиралась было уже высунуться из палатки и попросить, чтобы в костер подбросили побольше дров, как пламя неожиданно увеличилось.

Может быть, это произошло случайно. А может быть, Коттрел или кто-то другой почувствовал, что это необходимо сделать.

И когда Бриксби, мощный, сильный мужчина, прижался к ней, и она приняла на себя часть этого неестественного холода, она чувствовала, что даже, находясь практически без сознания, он знал, что, прижимаясь к ней, он цепляется за жизнь.

Это Коттрел приказал увеличить огонь; Бриксби можно было спасти только героическими мерами, а Вера находилась с ним по собственной воле. И если бы она почувствовала, что не выдержит дальнейшего подъема температуры, она могла выйти из палатки.

У Коттрела не было никакого предчувствия. Он просто знал, что надо усилить огонь.

Затем он ушел, оставив миссис Харди, которая вызвалась дежурить у палатки всю ночь, если это будет необходимо.

У Коттрела были другие дела.

Вокруг его корабля собралось несколько недоумевающих учителей, сопровождающих группу сонных ребятишек.

Коттрел отвел учителей в сторону.

— Я уже говорил вам: это очень важно, — прошептал он, — скоро мы увидим, даст ли это какие-нибудь результаты.

Пожилая старая дева сказала:

— Я искренне надеюсь на это, мистер Коттрел. Поднять этих бедных детей среди ночи и заставить их маршировать вокруг вашего корабля хорошо сочетается с теми странными событиями, о которых до нас дошли слухи.

— Женщина, вы хотите, чтобы Лудильщики убили их? — жестко спросил Коттрел. — Я вас в последний раз спрашиваю, будете вы мне помогать или нет? Я не могу сделать все, что нужно, один. Слишком много нужно сделать.

Аккуратный маленький человек в шортах и сандалиях сказал:

— Мы поможем, мистер Коттрел. Но вы должны понять, что многих из нас вот уже тридцать лет учат, что колдовство — не что иное, как суеверие, и что все несчастные женщины, казненные в средние века, были жертвами жестокого невежества.