Читаем без скачивания Схватка оборотней - Владимир Шитов

— А ведь им в предусмотрительности и изобретательности не откажешь, — почти восхищенно заметил прокурор.

— …Оперативным сотрудником были опрошены бывшие соседи Беспаловой, которые о разыскиваемых ничего существенного не сказали, кроме того, что у Беспаловой есть сын Николай, который проживает в Волгограде, где работает на металлургическом заводе, кем он работает, выяснить не удалось.

— Если Беспалова и ее сын не поменяли своих фамилий, как Рыба с Кротом, то найти Николая в Волгограде ты сможешь, а через него сможешь выйти и на его мать, — за Бурлакова подвел итог Шувалов. Подумав, он поинтересовался: — До меня что-то не дошло, какая необходимость была возить жену Крота в Иркутскую область?

— Видите ли, она не помнила адреса дома, в котором жила подруга Рыбы, но запомнила этот дом и могла показать, где он находится, а поэтому я попросил Простакова ее туда свозить.

— Возня с этими убийцами государству обходится в копеечку, — недовольно пробурчал Шувалов, соглашаясь с целесообразностью проделанной работы.

— По второму направлению, — продолжал докладывать Бурлаков, сидя за столом, на котором лежало два пухлых тома уголовного дела, — проведена следующая работа: я установил, что в поликлинике на Рокмашенченко, то есть на Рыбу, — улыбнувшись поправился он, — имеется амбулаторная карточка, в которой указано, что он страдает спинномозговым заболеванием и все семь лет проживания в нашем районе ежегодно лечился в санатории имени Бурденко в Саках.

Шувалов скептически посмотрел на Бурлакова и с сомнением в голосе заметил:

— Евгений Юрьевич, неужели ты допускаешь, что после всего происшедшего Рыба не изменит своей привычке и в этом году снова поедет лечиться в Крым? Ты только что сказал, какой он умный, осторожный, предусмотрительный — и вдруг совершить такой ляпсус!

— Иван Кузьмич, я позволю с вами не согласиться. Допрошенный в качестве свидетеля его лечащий врач показал, что у Рыбы такое тяжкое хроническое заболевание, не лечить которое он не может, иначе наступит осложнение. Сейчас он живет, в этом я уверен на сто процентов, под другой фамилией, паспортов у него хватает, может изменить свою внешность, но лечиться непременно должен приехать в Саки. Конечно, останавливаться в санатории имени Бурденко для него будет хамством, но там много санаториев и домов отдыха, где все лечение основано на грязи, которая завозится туда с озера.

— Что ж, с твоей версией я могу и согласиться, — примирительно произнес Шувалов. — Однако, где ты успел почерпнуть такую информацию о Саках?

— Я же вам говорил: у врача-невропатолога Рыбы.

Наступила пауза, в течение которой каждый думал о том, как практически ускорить розыск скрывавшегося преступника.

Задумчиво потирая пальцами рук седые виски, Шувалов недовольно пробурчал:

— Не зря ему дали кличку Рыба. Он не просто рыба, а самый настоящий линь, прямо из рук выскальзывает, — так высоко он оценил способности своего противника.

— Иван Кузьмич, Крота мы передаем в КГБ, то же самое впоследствии будет с Рыбой. Почему бы нам тогда не обратиться к ним за содействием в розыске такого клиента?

— Евгений Юрьевич, ты упустил такую мелочь, что Рыба у них значится в розыске с войны.

— Тем более. Нам надо с ними объединить усилия, довести до них имеющуюся у нас на него информацию, — оживился Бурлаков, довольный, что появилась возможность заполучить себе в помощь сотрудников из такого уважаемого учреждения.

— Предложение дельное, и я беру на себя его осуществление, — поддержал Бурлакова Шувалов, удивляясь тому, как такая простая и ясная мысль первому не пришла ему в голову. Такое открытие не обидело прокурора, а еще раз укрепило в правильности решения о выдвижении Бурлакова на более высокую должность. Однако вслух он сказал Бурлакову совсем о другом:

— Дело Крота мы пока не будем передавать в КГБ. Знаешь, почему?

— Догадываюсь, — без энтузиазма ответил Бурлаков.

— Хотелось бы услышать более ясный ответ, — настойчиво попросил Шувалов, изучающе глядя на собеседника.

— Не стоит свою работу перекладывать на плечи других и так далее, в том же духе, — усмехнувшись ответил Бурлаков.

— Ты меня правильно понял, — согласился с ним Шувалов.

— Честно говоря, мне тоже не очень хотелось бы передавать еще сырое уголовное дело в другое учреждение. По его качеству там могут сделать о нас неправильные выводы, — признался Бурлаков.

— В тебе заговорила профессиональная гордость. Без нее в нашей работе нельзя, тем более что не каждый год нам приходится расследовать такой сложности уголовные дела, — как бы подводя итог состоявшейся беседе, заметил Шувалов.

Глава 20

Клавдия Борисовна Долгошеева жила на хуторе одна в своем добротном кирпичном доме из четырех комнат.

Ее муж, много лет болевший от открытой раны в ноге, полученной на фронте, умер пять лет тому назад. Сын Александр работал шофером на хлебокомбинате и жил в райцентре со своей семьей в ведомственной квартире. Дочь Валентина была замужем и жила на хуторе со своей семьей в собственном доме.

Клавдия Борисовна могла бы перейти жить к дочери или уехать к сыну, но, будучи еще физически здоровой женщиной, только год тому назад ушедшей на пенсию, не хотела расставаться со своим хозяйством и со своей самостоятельностью.

Часто посещая сына и дочь, она отдыхала с внуками и внучками. Ей нравились шум и возня, которые они создавали в доме, постоянно выясняя отношения между собой.

Вот и сегодня Клавдия Борисовна побывала в гостях у Валентины, отвела душу в общении с внуками Петром и Егором, возвратившись домой, управилась по хозяйству и, сев на диван, задумалась, отдыхая от дневных хлопот.

Охватившие ее тишина и полумрак, угнетающе действовали на настроение, ужинать не хотелось, работа по дому переделана, спать ложиться вроде бы еще рановато. Избыток свободного времени настраивал на размышления.

На прожитую жизнь ей обижаться не приходилось. Был муж, есть дети, внуки, живет не хуже других, но бороться вечерами с одиночеством не стало хватать сил. Она еще не свыклась с мыслью, что постарела и уже бабушка.

«Черт возьми, в пятьдесят шесть лет считать себя старой женщиной? Вроде еще рановато. Я с этим не согласна», — думала она, сопротивляясь и не соглашаясь с реальностью.

Ее поколение женщин было обворовано во внимании и ласках мужчин, так как многие из них погибли на фронтах прошедшей войны. Некоторые из тех мужчин, которым посчастливилось вернуться домой с победой, как начали отмечать в пьянстве свое возвращение, так до старости и не остановились, пропив свою совесть и уважение односельчан.

Клавдия Борисовна была из себя видной женщиной: высокой и стройной, правда, с годами ее стройность была заретуширована полнотой; большие голубые глаза, окруженные тонкой сеткой углубляющихся морщин, открыто и доверчиво смотрели на окружающий мир, черные волосы, лежащие пышной короной и лишь начинающие покрываться серебром, украшали ее гордо поставленную голову; высокая грудь… Все это привлекало к ней мужчин не только ее возраста, но даже моложе.

Будучи женщиной строгих правил, думая о чести своих детей и не желая слышать о себе худую молву, так быстро распространяющуюся по хутору, она не допускала случайных связей с мужчинами, от которых умела отгораживаться с помощью своего острого языка, отпускавшего в адрес особенно навязчивых мужчин шутки и оскорбительные остроты.

В прошлом году, отдыхая в Саках в санатории имени Бурденко, она познакомилась с интересным мужчиной, который просил называть его по отчеству — Тарасович. С ним ей было приятно проводить свободное время, и она не успела заметить, как пролетел месяц отдыха.

Из бесед с Тарасовичем она узнала, что он холост, очень одинок, не имеет родни, которая у него погибла в годы войны.

Если она, имея детей и внуков, порой чувствовала одиночество, то как должно быть одиноко и тяжело Тарасовичу, у которого вообще не было никого? Расставаясь с ним, она искренне, не чувствуя никаких обязательств, пригласила его приехать к себе в гости отдохнуть, дала ему свой домашний адрес.

Она уже почти забыла о встрече с Тарасовичем, как неожиданно встретила его в магазине на своем хуторе. Оказывается, он приехал к ней, но остановился на частной квартире, где проживает уже более недели.

Тарасович объяснил, что приехал к ней не просто в гости, а с серьезным намерением жениться, но не хочет навязывать своего решения, а дает время Клавдии Борисовне на обдумывание его предложения. Не желая лишних кривотолков по поводу их отношений, если женитьба не состоится, Тарасович не остановился жить у нее.

Такая его тактичность очень тронула и подкупила Клавдию Борисовну. Чем больше они общались между собой, тем больше она укреплялась в своем первоначальном мнении, в порядочности и чуткости Тарасовича.