— Должно, — улыбнулась она чуть виновато, но ничего больше не добавила, снующие по делу и без дела слуги так и стреляли в них горящими любопытством взглядами.
— Не пойму я эту Лиру, — не выдержав, буркнул сердито Седрик, — вроде сестру любит и вашей помолвке радовалась. Что же мешать‑то начала? Или ревнует?
— Скорее, завидует, — едко хмыкнул баронет, и не пытаясь скрывать свое испорченное заявлением Ромиллы настроение, от друзей все равно скрыть ничего не удастся, зачем притворяться? — Что она там сказала, ей не с кем целоваться? Я могу составить партию… мне тоже теперь не с кем.
— А графа ле Трайда не боишься? — принц расслабленно расположился в своем кресле, приказав воинам подать ему сигнал, едва Илли выйдет от портнихи.
— Он же четко сказал, что его дочери самостоятельные и могут делать все, что захотят. А раз девушка хочет целоваться, разве могу я не пойти навстречу ее желанию? — иронично изогнул одну бровь баронет.
— Раньше я считал, что такой ветреный в нашей компании только Джигорт, — желчно усмехнулся принц, — но мешать или запрещать тебе ничего не стану. Но если Илли будет недовольна… не обижайся.
— Да Илли и слова не скажет, — кротко объявил голос сеньориты, и она возникла возле зеркала собственной персоной, — но не забывай, что Лира дриада. И как она сама говорит, немного неправильная.
— Что это значит? — вскочивший при звуке любимого голоса Кандирд уже стоял рядом с невестой и обняв за талию, нежно заглядывал ей в глаза.
— Дриады не умеют воевать и не могут причинять зло ничему живому. Мы созидающая раса, — одарив его в ответ такой же нежной улыбкой, решила немного просветить друзей сеньорита.
Прошла вслед за женихом к просторному креслу, устроилась рядом с ним, и лукаво взглянула на Ингирда, с горячим интересом слушавшего ее пояснения.
— А Лира с рождения жила… как на войне. Постоянная тревога, сотни строгих правил, лежащие наготове собранные в узлы самые ценные вещи, внезапные переходы посреди ночи в незнакомые дома. Как вы думаете, могло все это не отразиться на характере ребенка? Я вообще удивляюсь, как она умудряется все время шутить, радоваться жизни и не вздрагивать от каждого шороха? Хотя папа очень заботился, чтоб мы не выросли запуганными… да и Апраксия много помогла, однако на долю Лиры все же достались самые трудные времена.
— Прости… Илли, — Кандирд крепко прижал девушку к себе, — когда этого не испытал… как‑то трудно сообразить. Тем более, она такая смелая.
— Когда долго живешь на войне, как‑то устаешь бояться, — усмехнулась Илли, — и я же сказала, что она считает себя неправильной дриадой. И вполне может в целях самообороны вырастить человеку… огромный нос или рога.
— Дьявол, — изумленно уставился на сеньориту Седрик, — ты не шутишь?
— Ни капли. Но одновременно она добрая и никогда не пройдет мимо того, кому нужен целитель. Вы ведь даже не подозревали, что после одной стычки Гарстен живет с куском металла в ребре? И этот металл вовсе не сидел спокойно… а доставлял боль. А она в первый же миг увидела и сразу убрала.
— Тогда почему она так стремилась сегодня вам помешать? — впрямую задал Ингирд вопрос, которого не задал бы ни одной другой девушке.
— Она не мешала, а спасала, — печально вздохнула Илли, — я слишком недавно стала дриадой и пока часто делаю ошибки. Но об этом я хочу рассказать сначала Канду… извини.
— А можно еще вопрос…
— Потом, — оборвал Кандирд, услышавший два слова "спасать" и "ошибка" и немедленно связавший их в одну неведомую, но неминуемую угрозу его сеньорите, — пойдите, погуляйте… потом поговорим.
— Что ты хотела сказать мне, любимая?
— Что у дриад немного по–другому выражаются эмоции… чем у людей, а я пока про это забываю, — Илли смущенно покраснела, но решительно произнесла вслух то, что просто обязана была сказать, — когда… мы целовались, я была счастлива… а когда дриада счастлива от любви, она выделяет поток особой энергии, живицы, как мы зовем. И это чувствуют все растения, животные… и дриады вокруг. Ты может и не заметил, но в парке расцвели даже те цветы, что обычно цветут лишь поздней осенью. Лира убирала, что смогла, или делала вид, что это она хулиганит… но все скрыть ей не под силу.
— Илли… любимая… я счастлив. Не могу даже передать, как… — голос принца прервался и он нежно прижал к себе любимую, — но чем ты так озабочена?
— Сейчас объясню. Колдуны ставят такие следилки, которые это тоже чувствуют, и посылают сигнал хозяину. И после этого ему достаточно посмотреть на сады… чтоб понять где именно есть дриада.
— Дьявол, — Кандирд крепче притиснул любимую к себе, — так что же она сразу не прибежала?!
— Скажи спасибо друзьям… они проявили чудеса находчивости, чтоб нам никто не мешал, — тихонько хихикнула Илли, — А объяснять при садовниках она не могла, сам понимаешь. Теперь у нас есть два выхода… пожениться немедленно… но без согласия королевы я на это не пойду никогда, или сбежать в столицу. Там еще две дриады, когда мы вчетвером, нам легче защищаться. Видишь, сколько со мной проблем?
— Никогда больше этого не говори. Я конечно не такой предусмотрительный и умный, как твой отец… но сумею тебя защитить. У него совета спрошу, немедленно потребую сюда еще мага, или не одного, но все это, разумеется, позже. Сейчас и правда, нам лучше уйти в столицу. Когда вы собирались открыть путь?
— Я хотела сейчас разобраться с детьми, а Лира, пока ей подгонят пару платьев из тех, что прислала ее величество, пройдет и поставит на все зеркала замок. Разумеется, кроме того, что в столовой. Потом мы соберем вещи… и, наверное, сразу после обеда пойдем. А ты что будешь делать?
— Посоветуюсь с Ингирдом и Гарстеном, не волнуйся, всего я не скажу, — он не удержался и быстро поцеловал невесту в носик, — думаю, мы придумаем, как лучше перекрыть все пути сюда. И еще я намерен отправить из дворца музыкантов, поэтому поговори с ними… но только в присутствии охраны или Ингирда.
Глава 12
Устроившись за своим столов в ожидании Ингирда и доктора Бунзона, которого она решила привлечь к разговору о сиротах, Илли неспешно перебирала принесенные из канцелярии письма и пыталась немного разобраться в случившемся. Конечно, она знала еще на земле, что ей трудно будет долго строить из себя ледышку, но не думала, что решится на помолвку буквально после пятнадцати минут разговора. Определенно, это дриадское цветение сняло ее обычную настороженность и рассудительность, и все они это предвидели. Ее родственники. Вот оттого‑то мать даже не пыталась ничего ей советовать, дриады настолько далеки от человеческой расчетливости и меркантильности, что влюбившись, уже не смотрят, сеньор перед ними или пастух. Просто идут за любимым, куда бы он ни позвал. И не отступают ни перед какими трудностями. Потому так и трудно было матери бросить мужа и уйти с Лирой в одно из тех диких и недоступных мест, где ее никогда не достал бы ни один колдун.
