Интересная мысль мелькнула в голове девушки, но додумать до конца она так и не успела, в дверь постучали и вошли сеньор Бунзон и Ингирд.
Баронет сразу прошел к диванчику и по–хозяйски сел, а лекарь, сделав к столу пару шагов, вдруг застыл на месте и напрягся, словно увидел змею.
— Это я, сеньор Бунзон, можете не сомневаться. Если хотите, расскажу про любой мельчайший момент, который могу помнить только я. Могу рассказать, как вы привели меня в спальню, в том розовом платье и сказали что верите мне… могу напомнить, какого цвета нижняя рубаха была на вас, когда Гарстен вылез со шкурой на голове, и какие истории вы рассказывали, когда мы целыми днями ехали вместе в карете.
— Но тогда откуда у вас столько зелени в ауре? — еще сомневался маг.
— Я дриада. Нет, не смотрите так, сама недавно узнала. Наверное, вам рассказали, что я не из этого мира? Вы ведь дворцовый маг.
— Ну, да, — нехотя признался Бунзон, — под большим секретом.
— И что меня усыновила в моем мире путница?! Так вот… в тот момент мне было десять лет, и я была калекой. Чтоб вылечить, мама влила в меня столько своей жизненной силы и дриадской крови, что ее стало больше, чем моей собственной. И уже тогда она знала, что я после того, как зацвету, я стану дриадой. Но заперла во мне свою кровь… вот я ничего и не подозревала.
— А теперь? — живо заинтересовался маг.
— Теперь я знаю все и умею все… почти. Все‑таки несколько дней очень мало для обучения.
— Никогда не слышал… ничего подобного.
— Дриады свято хранят свои тайны. Большинство людей считает… если кто‑то не такой как все, значит, он монстр и можно снять с него шкуру и прибить над камином. И вам я сказала только потому, что в обоих уверена. Надеюсь, вы не станете никому этого говорить.
— Я клянусь, — серьезно сказал лекарь и вдруг нервно хихикнул, — мечтаю посмотреть на верховного анлера, когда он это узнает.
— Сама мечтаю, только боюсь не скоро я до него доберусь, — Илли усмехнулась и дернула шнурок, вызывая посыльных, — Бунзон, мы хотим допросить музыкантов, проследите пожалуйста.
— Вы звали, сеньорита секретарь? — чистенький и одетый в ушитый портнихой костюмчик пажа посыльный смотрел вежливо и настороженно.
— Да, позови ко мне музыкантов. И назови свое имя, а то мы так и не познакомились.
— Я Вирет, сеньорита, — мальчишка довольно учтиво поклонился и исчез.
— Куда он так бежал? — в приемную вошла Лира, — добрый день, сеньор. Здесь есть зеркала?
— Это моя сестра, Лира, — представила Илли дриаду Бунзону, — а зеркал тут два. Это и там, в кабинете.
— Вот и у этой сеньориты такая же аура, — сообщил лекарь, представившись дриаде, — я потрясен. Сразу две путницы! И когда вы пришли?
— Вчера, перед обедом.
— Вот всегда так, можно сидеть во дворце полгода и никаких новостей, стоит уехать на два дня, как тут столько перемен.
— А вы знаете, что Илли взяла браслет господина? — решил обрадовать лекаря Ингирд.
— Что? Нет, никто не успел сказать. Я только приехал и приказал принести завтрак, как прибежал охранник. Поздравляю, я очень надеялся, что это когда‑нибудь произойдет. Вы достойны этой чести, сеньорита.
Не успела Илли как следует поблагодарить, пришли музыканты. Предложив им взять стулья, и устроиться, девушка указала Ингирду взглядом на дверь. Баронет понимающе кивнул, вышел в галерею, отдал посыльным какие‑то указания, а вернувшись, плотно закрыл за собой створки.
— Что вы думаете об этих детях? — Не стала ходить вокруг сеньорита, как ни осторожничай, привыкшие к общению с людьми комедианты все равно насторожатся.
— Ничего, — чуть усмехнувшись, ответил младший из мужчин, худощавый и невысокий. Его потертый суконный камзол был плотен не по сезону, а в фигуре таилось какое‑то несоответствие.
— Ничего не думают только амебы, — заметила, выходя из кабинета Лира, — а ты человек.
— Вообще‑то обычно меня зовут, эй ты, — дерзко усмехнулся в ответ музыкант.
— А ты знаешь, с кем разговариваешь? — ледяным тоном осведомился Ингирд.
— Простите его, сеньоры, — старшая из женщин отвесила коллеге нарочито увесистую оплеуху, — он просто расстроен.
— Вам уже сказали, что вы уволены? — догадалась Илли, досадуя на Канда за спешку.
— Да, сеньорита секретарь, — хмуро пробасил старший актер.
— Но оплатили контракт за весь месяц, — так же холодно бросил баронет.
— Мы не в обиде, — заторопилась младшая лицедейка, взглянув на хозяйку кабинета большими печальными глазами — но немного расстроены. Мы надеялись тут пожить, а сейчас истратим все заработанное на жилье и еду. Летом нас редко приглашают на целый месяц.
— Браво, — похлопала в ладоши Лира, и села возле сестры, — отлично сыграно. И у вас, конечно, нет ни дома, ни семей, которые ждут?
— Есть, — едко хмыкнул Ингирд, — у всех актеров, что не спились и не живут при трактирах, все это есть. Но летом они всегда странствуют по провинции и это выгодное ремесло. К тому же в домах и замках можно подсмотреть какие‑то забавные случаи и придумать новые песенки.
— Как хорошо вы знаете нашу жизнь, — печально промолвил младший актер, но в темно–серых глазах мелькнула едкая ухмылка.
— Интересно, а где тебе так покалечили ребра? — задумчиво спросила его Лира и все актеры вдруг как‑то потускнели.
Так и сидели как прежде, с приклеенными вежливыми улыбками, но взгляды стали на порядок отчужденнее и настороженнее.
— Они сильно испугались, — написал Бунзон на обратной стороне конверта и придвинул его Илли.
Сеньорита смотрела на этих людей, минуту назад пытавшихся сыграть на ее жалости и не могла понять, чем же их так напугал простой вопрос сестры? И почему при взгляде на них у нее возникает ощущение, что она чего‑то недопоняла? Или упускает, причем что‑то очевидное, что хорошо знает?
Ингирд бесцеремонно отобрал конверт, задумался и с надеждой спросил дриаду:
— А какие именно повреждения?
— Извините, — поднялся старший актер, — но мы должны идти. Если поторопимся, успеем на пристань… в степных районах попытаем счастья.
— Сидеть, — негромко приказал баронет и в его голосе прозвучали стальные нотки, — лучше вам рассказать все честно.
— Неужели пытать будете? — попыталась разжалобить старшая актерка, но им уже никто не верил.
— Нет, отправим в столицу в королевскую темницу, там сразу все найдут, — отчеканил Ингирд, и дунул в свисток, — и сразу определят, кому ехать в степи а кому вернуться в Юрэсто.
— Ну что мы вам сделали? — зарыдала старшая комедиантка, рухнула на колени и уткнулась лицом в пол прямо перед баронетом.
