Читаем без скачивания На высотах твоих - Артур Хейли

По истечении какого-то времени, в один из периодов пребывания его партии у власти, эти два фактора принесли ему наивысшее вознаграждение, какого удостаиваются самые преданные ее сыны, – пожизненное назначение в канадский сенат, члены которого однажды были очень точно названы одним из сенаторов “высшим классом среди пенсионеров Канады”.

Подобно большинству в братстве сенатских старейшин Ричард Деверо весьма редко посещал немногие поверхностные обсуждения, которые верхняя палата проводила в подтверждение своего существования, и всего дважды брал там слово. В первый раз для того, чтобы предложить выделить сенаторам дополнительные места на автостоянке на Парламентском холме. Во второй – заявить жалобу на сквозняк, производимый вентиляционной системой в помещении сената. Оба его выступления привели к практическим результатам, чего, как сухо заметил сам сенатор Деверо, “нельзя сказать о большинстве речей в сенате”.

Со времени его телефонного звонка прошло уже десять минут, а лидер оппозиции еще не появлялся. Сенатор, однако, не сомневался, что Бонар Дейтц не преминет прибыть, и смежил веки, решив слегка вздремнуть. Почти мгновенно – сказались возраст и плотный ленч – он погрузился в глубокий сон.

Глава 3

Достопочтенный Бонар Дейтц прикрыл за собой тяжелую дверь своего офиса – комнаты 407-С в безлюдном и безмолвном Центральном блоке парламентского комплекса. Его легкие шаги отдавались резким эхом в длинном коридоре, их звук летал меж сводчатыми готическими арками и бился об облицованные известняком стены. Он оставался, чтобы написать несколько личных писем, и задержался за этим занятием дольше, чем предполагал. Теперь еще придется заехать в Ридо-клуб, где его ждет сенатор Деверо, а это значит, что домой он вернется с большим опозданием. “Но лучше все же, – решил Дейтц, – повидаться со стариком и узнать, что ему понадобилось”.

Не дожидаясь лифта, он начал спускаться по широкой мраморной лестнице, ведущей в коридор первого этажа. Пройти надо было всего два пролета, и он быстро сбегал по ступенькам; его длинная костлявая фигура резко и судорожно дергалась, и поэтому он напоминал заводного игрушечного солдатика. Тонкая изнеженная ладонь легко касалась бронзовых перил.

Тот, кто не был знаком с Дейтцем, поначалу мог принять его за ученого – каковым он, впрочем, и был, – но уж никак не за политического лидера. Лидеры традиционно источают силу и власть, а во внешнем облике Дейтца не было и признака того или другого. Не обладало его длинное треугольное лицо – однажды далеко не симпатизирующий Дейтцу карикатурист изобразил его с миндалевидной головой на фасолевом стебле – и ни малейшей физической привлекательностью, которая некоторым политическим деятелям помогает набирать голоса независимо от того, что они говорят или делают.

И все же в стране у него было на удивление много сторонников – среди искушенных знатоков, кто способен куда глубже и тоньше разбираться в человеческих качествах, нежели те, кто поддерживал его главного политического оппонента Джеймса Макколлама Хаудена. И тем не менее на последних выборах Хауден и его партия нанесли Дейтцу весьма ощутимое поражение.

Войдя в зал Конфедерации – сводчатый наружный вестибюль с его взмывающими ввысь колоннами из темного полированного сиенита <Декоративный и строительный камень.>, – Дейтц услышал разговор одетого в форму привратника с молодым – почти подростком – человеком в бежевых брюках и куртке.

– Извиняюсь, – убеждал юношу привратник, – не я выдумываю правила, сынок.

– Да я понимаю, но неужели вы не могли бы сделать исключение. – Паренек говорил с американским акцентом; если уж не самой глубинки Юга, то где-то очень близко. – У меня всего-то два дня. Родители уже собираются возвращаться в Штаты…

Бонар Дейтц невольно приостановился. Это, конечно, не его дело, но что-то такое в мальчугане… Он спросил:

– В чем, собственно, проблема?

– Молодой человек хотел бы осмотреть здание, мистер Дейтц, – объяснил привратник. – Я уже сказал ему, что это невозможно, поскольку сегодня праздник и…

– Я из университета Чаттануги, сэр, – представился паренек. – Изучаю конституционную историю. Мне подумалось, что, пока я здесь…

Дейтц взглянул на часы.

– Ну, если мы поторопимся, я покажу вам. Пойдемте со мной.

Кивнув привратнику, он повернулся к лестнице, по которой только что спустился.

– Вот это здорово! – долговязый второкурсник шел рядом с ним легким размашистым шагом. – Просто потрясающе!

– Если вы изучаете конституционную историю, – обратился к нему Дейтц, – то, значит, понимаете различия между канадской системой правления и вашей.

Юноша кивнул:

– По-моему, да. В основном. Главное различие в том, что у нас президент избирается, а ваш премьер-министр – нет.

– Да, как премьер-министр он не избирается, – согласился Дейтц. – Однако чтобы попасть в палату общин, он должен выставить свою кандидатуру и добиваться избрания членом парламента наравне с другими депутатами. После выборов лидер партии парламентского большинства становится премьер-министром и формирует кабинет из числа своих сторонников, – Лекторским голосом Дейтц продолжал объяснять:

– Канадская система представляет собой парламентскую монархию с единой непрерывной вертикальной линией власти, идущей снизу вверх от рядового избирателя через правительство до короны. Ваша система отличается разделением власти: часть принадлежит президенту, другая – конгрессу.

– Система “сдержек и противовесов”, – уточнил студент. – Только порой “сдержек” бывает столько, что просто ничего не делается.

Бонар Дейтц усмехнулся.

– От комментариев по этому поводу я воздержусь. Чтобы не подорвать двусторонние отношения.

Они вошли в вестибюль палаты общин. Бонар Дейтц распахнул одну из тяжелых двустворчатых дверей и провел юношу в зал заседаний. Они остановились, обволакиваемые глубокой – почти физически ощущаемой – тишиной. В зале горело всего несколько ламп, и его дальние углы и убегающие вверх ярусы кресел терялись в темноте.

– Когда палата заседает, здесь гораздо оживленнее, – сухо заметил Дейтц.

– А я рад, что увидел ее именно такой, – почти шепотом признался юноша. – В этом есть что-то от храма, своеобразное благолепие…

Дейтц улыбнулся:

– У палаты очень давние традиции.

Они пошли в глубину зала, и Дейтц стал объяснять, как премьер-министр и лидер оппозиции – в данном случае он сам – ежедневно встречаются здесь лицом к лицу.

– Понимаете, – сказал он, – мы считаем, что в отсутствии промежуточных звеньев есть много преимуществ. При нашей системе правления исполнительная власть непосредственно подотчетна прямо парламенту за все свои действия.

Студент с любопытством взглянул на своего гида.

– Значит, если бы от вашей партии было избрано больше депутатов, сэр, вы бы сейчас были премьер-министром, а не лидером оппозиции?

– Да, – коротко ответил Дейтц.

С простодушной прямотой юноша спросил:

– И как вы думаете, вам это когда-нибудь удастся?

– Иногда я сам себя спрашиваю о том же, – с кривой усмешкой признался Дейтц.

Поначалу он намеревался уделить экскурсии всего несколько минут, но поймал себя на том, что паренек нравится ему все больше и больше, и, когда осмотр закончился, оказалось, что он занял гораздо больше времени. Опять он позволил себе увлечься, подумалось Дейтцу. С ним это частенько случалось. Порой он задавал себе вопрос, а не в этом ли кроется подлинная причина того, что он не добился больших успехов в политике. Другие – и Джеймс Хауден был одним из них – видели перед собой прямую дорогу и шли по ней, не уклоняясь в сторону. Дейтцу это никогда не удавалось, ни в политике, ни в чем ином.

В Ридо-клуб он прибыл с опозданием на час. Снимая пальто, он вдруг удрученно вспомнил, что обещал жене большую часть дня провести дома. В гостиной сенатор Деверо тихонько похрапывал в блаженном сне.

– Сенатор! – вполголоса окликнул его Бонар Дейтц. – Сенатор!

Старик открыл бессмысленные со сна глаза.

– Боже! – он выпрямился в кресле. – Похоже, я уснул.

– Вам, наверное, показалось, что вы в сенате, – предположил Бонар Дейтц. Он угловато сложился пополам, усаживаясь в кресло рядом с сенатором.

– Тогда бы вам не удалось так легко меня разбудить, – со смешком парировал Ричард Деверо. Поерзав в кресле, он достал из кармана клочок газеты, который вырвал в читальном зале. – Почитайте-ка вот это, мальчик мой.

Дейтц пристроил на носу очки без оправы и внимательно прочитал предложенный текст. Сенатор же в это время обрезал кончик сигары и начал ее раскуривать.