Влияние Монфрейда
Стремление побывать в Красном море появилось у меня еще в годы отрочества, когда я увлекался книгами Монфрейда про ловцов жемчуга, пиратов, рабов и контрабандистов, промышляющих гашишем.
Именно у Монфрейда я заимствовал идею установить в передней части "Калипсо" выносной мостик, с которого удобно наблюдать за лабиринтами рифов. Кстати, по лабиринту мы как раз и пробираемся. По словам Монфрейда, экипажу одного туземного парусника удалось уйти от пирата благодаря юнге, который забрался на мачту, чтобы выискивать проходы среди коралловых рифов.
Мостик нам очень пригодился, и мы всякий раз радуемся тому, что у нас прекрасный обзор. Это сооружение позволяет "Калипсо" маневрировать даже в узкостях. В особенно сложной обстановке на мостике находятся сразу несколько наблюдателей, зачастую я и сам поднимаюсь туда. И не просто изучать гамму оттенков зеленого и синего цвета воды. Мы получаем представление о глубинах, причем довольно точное. Если вода темно-синяя — это добрый признак: глубина значительная. Если темно-зеленая — пройти можно. Зеленый бутылочный оттенок указывает на риф. Светло-зеленый, почти желтый цвет воды означает опасность: глубина ничтожна, близко песчаное дно. Положение солнца относительно курса судна, его высота — все это довольно часто ухудшает видимость. Так что необходимо еще и чутье.
Коралловые джунгли
Нам волей-неволей приходится как можно глубже проникать в эту ловушку для судов, простирающуюся на несколько сотен миль и до сих пор неисследованную. Одним из пунктов нашей программы было изучение кораллов Красного моря, исследование банок и барьерных рифов, тянущихся с севера на юг как вдоль аравийского, так и вдоль африканского побережья.
Коралловые рифы с лабиринтами, зубчатыми башнями, отвесными стенами и гротами служат местом обитания множества рыб, ведущих оседлый образ жизни. Весьма сложная жизнь этого мира подчинена своим законам, в ней есть свои радости, разыгрываются свои трагедии, а время от времени в этом вечном круговороте случается смерть.
О своем утреннем погружении рассказывает Делуар: "Плато заканчивалось крутым склоном высотой 25 метров. Склон великолепен. На коралловых плато множество всевозможных рыб: рыбы-бабочки, "радио-рыбы" с "антеннами", рыбы-попугаи… Вдруг я заметил акулу, которая, как бешеная, набросилась на косяк ставрид и, разинув пасть, стала направо и налево наносить удары головой. Я впервые видел такое. Но эпизод этот закончился так быстро, что я не заметил, поймала ли акула хоть одну рыбу".
Для самозащиты многие виды рифовых рыб объединяются в группы. Способ довольно эффективный, потому что хищнику легче расправиться с изолированными, отдельными особями. Компактная же, движущаяся лавина рыб ошеломляет его, подавляет своей массой.
Коралловые массивы представляют собой четко ограниченную среду, некий микромир, в котором обитают различные виды рыб, не встречающиеся более нигде. Эти рыбы превосходно приспособлены к жизни на рифе. Они сплюснутые, часто округлые, с весьма подвижными плавниками, позволяющими быстро поворачиваться в любом направлении и двигаться назад, когда требуется укрыться в углублениях кораллов, что жизненно важно. Расцветка, узоры, зачастую великолепные, делают этих рыб самыми живописными представителями своего класса. Внешность их может значительно изменяться в зависимости от возраста, времени года, пола. Недаром ученые ихтиологи в прошлые времена нередко принимали последовательные стадии развития одного и того же вида за различные виды рыб.
Но к чему же такое кричащее изобилие красок у обитателей кораллового рифа? Этот вопрос удалось разрешить лишь частично. Возможно, расцветка является способом защиты от врагов. Полосы и пятна отвлекают внимание врага и позволяют рыбе в случае опасности как бы слиться с фоном кораллового рифа.
Объяснение это, правда, не очень убедительно: рыба в золотых и голубых полосах едва ли останется незамеченной, и ее яркий наряд вряд ли следует считать камуфляжем даже в пестром мире кораллов.
Не так давно известный зоолог Конрад Лоренц выдвинул любопытную гипотезу. По его мнению, обитатели кораллов наделены определенной расцветкой для того, чтобы в бою их узнавали сородичи. Таким образом, окраска служит не столько для защиты от чужих, сколько для опознавания своими. Ведь на рифе каждая особь имеет свою территорию (Мы увидим важность существования таких "территорий" на примере опытов с мероу. Речь идет о жизненном пространстве, которое морские обитатели защищают с таким же упорством, как и сухопутные животные ), границы которой она охраняет от себе подобных. А изменение окраски, связанной с признаками пола, не что иное, как предупреждение соперникам того же вида.
Я лично полагаю, что яркие узоры и броская окраска обусловливаются рядом причин. Многие рыбы носят отличительные знаки скорее затем, чтобы заставить себя узнавать и уважать, а не затем, чтобы слиться с окружающей средой. Именно поэтому они часто принимают устрашающие позы.
Так, крылатка в случае опасности ощетинивается всеми своими шипами, расправляет все плавники. Наверняка жест этот другими рыбами должен восприниматься, как угроза или предупреждение о воинственном настроении. Определенные узоры и окраска, свойственные рыбам — обитателям рифов, служат определенным сигналом, предназначенным для особей как того же вида, так и других видов. С одной стороны, они способствуют общению представителей разных полов, с другой — отпугивают возможных претендентов на место кормежки, уже захваченное, обозначая, что территория занята.
В групповой жизни рифа человеку еще многое предстоит открыть и понять. Но вряд ли мы преуспеем в этом, если будем изучать ее не в комплексе. Ведь тайные убежища, обособленные территории, установившаяся иерархия, соперничество особей — все это элементы изменчивой системы взаимозависимости, которая создавалась в течение миллионов лет. И в этом заключается неоценимое значение этой системы… Но человек лишь едва начал приоткрывать вековую тайну.
Я подозреваю, что повседневная жизнь самой незначительной рыбки, обитающей среди кораллов, например рыбы-флажка (Heniochus acuminatus), или pennant coralfish (англ.), столь же сложна, как жизнь служащего какого-нибудь учреждения, которому приходится считаться с честолюбивыми коллегами, с шефом, неприятной, но влиятельной секретаршей, со своим профсоюзом и руководителем. Такому клерку приходится прибегать к целому арсеналу средств — запугиванию, спорам, иногда к потасовкам; но, кроме того, он еще вынужден изворачиваться и в чем-то уступать. В конце концов это жизнь, и она требует от всех, в том числе и от рыб, немало ума и сообразительности.
