Возвращение на "Преконтинент-II"
1 июня заходим в Порт-Судан. Там снова встречаем "Эспадон", сверкающий как новый.
Порт-Судан и поныне единственный в Красном море порт, где обслуживание судов фактически не отличается от европейского. Здесь есть судоремонтный завод, суда могут получить необходимое снабжение. Лоцманы, торговый, отчасти технический персонал — англичане.
Сам город, по правде говоря, не представляет особого интереса.
Порт-Судан расположен вблизи обширных поселений кораллов, на широте, наиболее благоприятной для наших работ. К северу, вплоть до острова Сент-Джон, вдоль побережья тянется целая цепь окаймляющих рифов. В десяти милях от них, в сторону моря, проходит вторая полоса барьерных рифов. Между полосами рифов глубины достигают 300 метров. Плавание по такому естественному каналу вполне безопасно.
К югу от Порт-Судана находится другой коралловый лабиринт — архипелаг Суакин.
Можно сказать, Порт-Судан является столицей кораллового царства, примыкающего к африканскому побережью; на аравийском же берегу такой столицей является Лит.
2 июня, 4 часа. Снимаемся с якоря, берем курс на Шаб-Руми. В 6.45 "Калипсо" подходит к огромной великолепной лагуне. Тут мы производили работы в подводной лаборатории "Преконтинент-II". В течение 6 недель мы обеспечивали жизнь людей под водой. Вспоминаются все наши труды, успех операции и еще — тяжесть 4000 свинцовых слитков, которые нам пришлось перетащить на себе, чтобы закрепить подводные сооружения… Именно здесь снимался фильм "Мир без солнца". Этот коралловый риф изолирован от других, причем значительная его часть едва возвышается над уровнем моря.
Мы засорили море
На этот раз мы без груза, который в период работ с "Преконтинентом-II" привез "Розальдо" с его сицилийским экипажем. Установленные нами на рифе металлические мостки, получившие название "мост через реку Квай", рухнули в море. Испытываем и грусть и удовлетворение одновременно от того, что великолепное наше приключение позади, от того, что море стирает следы прошлого.
Правда, все не совсем так. Вместе с Бебером и Делуаром отправляемся вплавь, к месту, где в 1963 году находился наш подводный дом. Вид не очень-то утешающий. Но ангар для "ныряющего блюдца" в неплохом состоянии. Желтая краска, которой он был выкрашен, в достаточной мере сохранилась. Ангар мог бы еще послужить: он незначительно тронут коррозией. Помещение для инструментов в таком же состоянии. Что же касается подводного убежища, в котором жили океанавты, то по окончании работ мы его демонтировали и увезли с собой.
Но дно и склон кораллового рифа буквально усеяны обрывками кабеля, полосами и листами железа, "рыбьими жилищами". Безобразный вид! Такое впечатление, что находишься где-нибудь в предместье во дворе торговца старым железом. Рыбы попадаются редко. Спинороги, оставаясь равнодушными, словно не замечают нас. А где же наши прежние знакомые, мероу, луцианы? Несомненно, аквалангисты, приезжающие из Порт-Судана, чтобы повидать, что осталось от "Преконтинента-II", чересчур часто захватывают с собой ружья для подводной охоты.
Кораллы жизнелюбивы. Кабели, обрезки железа, усеяны многочисленными кустиками розовых кораллов величиной с кулак — они успели вырасти тут за четыре года. Среди этих кораллов особенно любят селиться рыбы-горбуны. Кораллы облепили иллюминаторы, из которых мы еще в прошлый раз вынули стекла. Все металлические детали представляются искаженными, словно ненастоящими. Странно видеть ангары, покрытые горгонариями всех цветов — организмами как бы из неведомого мира. Такое впечатление, будто тут до нас успели побывать пришельцы с других планет и, оставив на дне эти чудовищные грибы, неизвестно для чего предназначенные, унесли с собой свою тайну.
Нам представляется удобный случай наблюдать, насколько быстро растут кораллы. Кстати, вопрос этот еще недостаточно изучен.
На якорной цепи с "Розальдо" Гастон находит акропору в виде зонта, которая успела за четыре года достичь в диаметре 20 сантиметров.
В районе Шаб-Руми снимаем лучшие кадры нашего фильма о коралловых рифах Красного моря.
Для удобства операторов заранее намечаю примерную схему участков, где будем производить погружения.
У южной оконечности острова обнаруживаем несметное число уже знакомых нам видов рыб. Передвигаются они весьма компактными косяками. Барракуды, ставриды, платаксы кружатся словно в феерическом танце. Иногда возникает настоящая стена из барракуд — и каждая из них с выпяченными вперед зубами, выпученными глазами, с повадками прожорливых щук. Такого множества этих хищников я, признаться, никогда еще не видел. Вот появляется косяк, за ним еще, вот они строем проходят друг перед другом. Иногда встречаются и рыбы иных видов — косяки их движутся перед нами, не смешиваясь. Удивительное зрелище. Зачастую в самой гуще рыб спокойно прогуливается акула длиной в 2–2,5 метра. У нее такой вид, словно ей безразлично все, что происходит вокруг.
Почти повсюду можно встретить и небольших мероу. Вечером на смену им появляются сотни крупных черных рыб-хирургов. Они движутся тесными рядами, и у каждой около хвоста, возле острого, как скальпель, шипа, — белое пятно.
Крабы — бульдозеры
"Калипсо" стоит на защищенной якорной стоянке, и мы можем выполнять сразу целый комплекс работ.
Отыскиваем норки крабов-бульдозеров. Фалько вместе с Делуаром и Коллем пытаются устроить подводную киностудию с тем, чтобы снимать крабов не только в процессе их работы, но и внутри их жилищ. Для того чтобы убрать песок от входных отверстий, используется микропылесос. Но тут выясняется, что норки крабов представляют собой не туннели, а запутанные лабиринты. С помощью же микропылесоса такие системы, напоминающие катакомбы, выявить невозможно.
Мы назвали этих крабов бульдозерами потому, что они беспрестанно расчищают дорожки у своих нор. При этом дорожки оказываются словно посыпанными мелким песком, а по бокам их образуются баррикады из обломков кораллов и гальки. Я не устаю наблюдать за хлопотами крабов. Эти животные трудятся постоянно и напоминают прилежных строителей-дорожников.
В каждой норке живут два краба, самец и самка. Их постоянный спутник — рыбка-бычок обязан предупреждать о приближении опасности. Эта рыбка всегда находится возле входа, а при появлении врага стремглав бросается в норку. Крабы не вылезут наружу до тех пор, пока их приятель бычок, заняв свой пост у выхода, не даст знать, что путь свободен. Обычно крабы-бульдозеры встречаются на глубине от 1 до 10 метров, но некоторые забираются и на глубину свыше 15 метров.
