Читаем без скачивания УАЗДАО или ДАО, выраженное руками - Павел Иевлев

Ну да чёрт с ним, не о том речь. Я про макдак, собственно. ТЦ его забросил на территорию рынка как первый десант будущего оккупационного корпуса, в очередной раз потеснив вьетнамских торговцев дешёвым тряпьём. Нам, гаражным, до того рынка дела не было, но в Макдональдс механики иной раз захаживали, потому что наша кафешка-разливушка работала либо до шести, либо пока ТетьВаря - суровая тамошняя женщина-дозатор, - не замучается на наши грязные рожи смотреть и по стописят разливать. При этом макдак работал до десяти, а окошко «макавто» так и вовсе круглосуточно, если постучать в него монтировкой и громко поматериться. Ну да, кормят там пластмассовым говном, но механики вообще насчёт закуски непривередливы. Та же «котлета в тесте», которую можно получить в разливухе нашей, тоже, поди, не первый сорт. Идти же туда от Гаражища, если напрямую, по кустам и помойкам, было метров триста всего, только ночью лучше всё же монтировку не забывать, потому что собак диких развелось, а они только к монтировке уважение и имеют.

Это был на ту пору самый медленный в мире Макдональдс. Приезжающие из Москвы люди, привыкшие, что там персонал носится, как наскипидаренный, ходили на это посмотреть, как на кино из жизни моллюсков… Как, отпустив очередного клиента, дебелая девица со штампом центрторга на челе чешет репу, ковыряется в носу, собирается с силами, набирает в обширную грудь воздуху и испускает басовитый протяжный вой: «Свооообоооднааая каааа… (зевок, прикрытый пухлой ладошкой) …сссаааа…» На суетливых столичных жителей это оказывало необычайно умиротворяющее действие. Они сразу понимали, как хорошо, спокойно и неторопливо мы тут живём.

Я редко выходил тогда с территории Гаражищ, и даже поход в Макдональдс был для меня слегка напрягающей потугой на социализацию. Не в гаражном же комбинезоне туда переться? Это в разливуху нашу можно, там все такие, а тут всё же предприятие общественного питания, практически даже ресторан. Пришлось переодеться в чистое – джинсы и рубашку, приобретя вид если не светский, то хотя бы не пугающий. А на улицах люди, идут куда-то, много их… Ничего так я одичал, пялюсь на них, как дурной.

На улице ко мне, радостно улыбаясь, направилось Чудо. Молодой человек наружности столь идеальной, что я даже на секунду пожалел, что я не девочка - высокий спортивный голубоглазый блондин ростом меня на полголовы выше, прекрасно, хотя и немного строго для этой погоды одетый, с чертами лица совершенными до нелепости - ровно в меру мужественными, чтобы не быть смазливыми при идеальной правильности. Уверен, даже его прикус и зубная формула хранятся где-нибудь в палате мер и весов. Лицо его светилось таким позитивом и дружелюбием, что оставался только один вопрос: «Гербалайф или мормоны?»

Он подошёл ко мне широким пружинистым шагом, неся несколько наотлёт изящную кожаную папку-планшет с латунными уголками, и улыбнувшись во все 32 идеальных зуба, сказал бархатным баритоном: «Здравствуйте! Не хотите ли...»

— Нет! Не хочу! — хрипло отрёкся я, не вынося этого сияния запредельной доброжелательности в его голосе, и позорно сбежал, так и не узнав — мормоны или гербалайф? А может, всё-таки адвентисты? Или страхование жизни?

Так вот, потом я сидел в Макдональдсе, давился мерзостной пародией на кофе, ждал Старого и думал: а что, если это ангел, присланный на землю исполнять желания? Подходит и спрашивает заветное, готовый исполнить. А все только шарахаются, в ужасе размышляя — свидетели Иеговы или «Русский Стандарт»? Он и докладывает, обескураженный, наверх — мол, всё у людей ништяк, жизнь идеальна, никаких желаний нет вообще. Вот так живём в говне, взывая «Господи, доколе!», а по инстанции ему докладывают: «Всё ништяк, желаний не обнаружено!». Как-то неправильно это, а что поделаешь?

И вот, пока я предавался этим абстрактным размышлениям, впорхнула в макдак девушка. То есть там много всяких девушек входит и выходит, а некоторые вообще непрерывно тусуются, но это была не просто девушка, а Девушка. Знаете, из тех, при виде которых вдруг удивительно отчётливо понимаешь, что тебе за тридцать, что башка местами седая, что последние несколько кило твой фигуры определённо лишние... Ну, в общем, что не про тебя сия красота, и где мои двадцать лет. Я бы описал её внешность как-нибудь поэтически, но вкусы у всех разные, да и вообще, девушек словами описывать - только впечатление портить. Представьте себе самое прекрасное видение, на какое у вас хватит фантазии - этого будет достаточно.

Не подумайте чего - интерес к таким прекрасным видениям у меня чисто эстетический. Как бы ни были хороши юные девы, но очаровательная непосредственность тех, кому нет ещё двадцати, довольно быстро начинает утомлять тех, кому за тридцать. В общем, гораздо лучше любоваться ими издали, умиляясь на то, какое совершенство иной раз удаётся сотворить природе. А девушка присела за столик и смотрит на дверь - ждёт кого-то. Она сидит, вся такая неземная, я сижу, на неё любуюсь - в мире разлита гармония, даже кофе стал как будто не таким противным… И тут она дождалась. Вся такая в порыве, вострепетала, подалась навстречу, личико осветилось... У меня аж слезу чуть не вышибло - нельзя же так перегружать моё чувство прекрасного! И тут я увидел Его, избранника сей феи.

А фея сия дожидалась отнюдь не прекрасного эльфа, каковой был бы ей к лицу, а типического, я б сказал, гоблина. Быдловатый, не по-хорошему нахальный, одетый натуральным гопником, с одутловатым неприятным лицом, толстенький типчик небольшого росточка, нетрезвый, да ещё и с подбитым глазом. Смотрелся он рядом с ней, как дворовый кабыздох рядом с выставочной гончей. Мне немедля захотелось подбить ему второй глаз, но я, естественно, не стал этого делать - его и так природа наказала. Я сначала даже подумал, что я таки пристрастен. Ну, может быть он просто выглядит таким уродом, а на самом деле играет на саксофоне и пишет прекрасные стихи под Мандельштама. Или хотя бы эти стихи читает. Но нет - лексикон однозначно указывал на то, что читает он, в лучшем случае, газету «Спорт-Экспресс», и то по слогам. Типичный представитель gopnik vulgaris. И как-то поблекло очарование феи, ибо стало очевидным, что она - дура. Не в смысле скудости ума, а в том смысле, в каком бывают беспросветными дурами даже умнейшие женщины.

Не раз и не два в своей жизни я наблюдал, что лучшие из женщин - умные, прекрасные, утончённые и неземные, - выбирали себе в спутники жизни омерзительнейших типов. Настолько омерзительных, насколько были прекрасны сами. И мучились, и страдали, и находили в себе силы порвать с ними - для того, чтобы немедленно найти себе типчика ещё гаже. А безнадёжно влюблённых в них отличных мужиков - спортсменов, джентльменов, умников и красавцев, - они при этом лишь сочувственно гладят по голове и предлагают «остаться друзьями». И столь часто я видел это, что, пожалуй, сочту за правило жизни.

Думается мне, что так уж устроен этот мир: не должно в нём плодиться и размножаться прекрасное. Не для того он предназначен. И потому мудрая природа непременно подсунет прекрасной женщине гаденького мужичонку, отличному мужику - корявую стерву, умнице - туповатого гоблина, а гениальному математику - деревенскую корову. Чтобы генотипы их усреднились, и потомство не слишком выбивалось из общего серого фона. Ибо нефиг. А то, вот, посмотришь на такое неземное создание, и сразу хочется странного. То ли музыки и цветов, то ли водки и кому-нибудь в глаз... А должна быть, мать её, гармония.

А гопник, меж тем, методично и со знанием дела доводил девушку до слёз. Удивительный жизненный факт – вроде ума в таких типах не больше, чем в аппарате для чистки ботинок, а поди ж ты, в умении делать больно слабым нет им равных. А уж если кому повезло попасть в эмоциональную зависимость к такому – всё, глуши мотор, сливай масло. Будет тешить комплексы, берегов не чуя. Уж не знаю, в чём там у них был повод, но топтался он по ней от души: «Ты чо, совсем, бля, дура! Ты чо, коза, не врубаешься? Совсем, сука, тупорылая овца, бля?» - ну, такой приблизительно месседж. Девочка чего-то там пыталась лепетать оправдательное, но слёзки уже катились, а этот типочек прям заходился от удовольствия. Вот-вот кончит, паскуда. И ведь так вот он об неё ноги вытрет, до истерики доведёт, а потом «простит», потреплет за ушком снисходительно, и побежит она за ним щеночком дальше. И понимаешь, что ничего с этим не поделать, и сама она себе такое счастье выбрала, и вот так вот жизнь устроена, а смотришь – и как в душу насрали. И знаете, что самое правильное в такой ситуации? Отвернуться и забить. Потому что не в гопнике этом проблема-то. Случись у такой барышни каким-то вывертом бытия хороший любящий молодой человек, который на руках её носить готов – так сбежит она от него к такому вот гоблину. Мучиться будет, сама себе не простит, но сбежит всё равно. Так что, повторюсь: правильно – забить и отвернуться. Но когда это я поступал правильно?