Ричарду нимало не нравился изворотливый заговорщик, но тем не менее он, собирая войска в Йоркшире против графа Оксфордского, настойчиво просил короля освободить архиепископа. Норфолкский дворянин Джон Пастон писал своему брату: «Я надеюсь, что стараниями герцога Глостерского милорд архиепископ вернется домой»{28}. И действительно, год спустя Джордж Невилл был освобожден из-под стражи.
* * *
В то время как Ричард умело сочетал личные устремления с пользой для королевства, герцог Кларенсский действовал крайне деструктивно. Он вновь активизировался сверх всякой меры, открыто претендуя на все наследство Невиллов и скрыто — на корону. Кларенс резко выступал против освобождения вдовствующей графини Бошан и передачи ее под опеку Ричарда, однако Эдуард IV резко осадил смутьяна и намекнул, что готов полностью восстановить графиню в правах, а после ее смерти передать все владения и имущество Ричарду Глостерскому. Тот же Джон Пастон, неплохо осведомленный о придворных интригах, в другом письме брату писал:
«Почтенный и возлюбленный брат, шлю тебе свои наилучшие пожелания и хочу передать слухи, которые дошли до меня. Многие люди из окружения короля послали за своими доспехами и утверждают почти наверняка, что герцог Кларенсский стремится добиться всего возможного могущества, чтобы справиться с герцогом Глостерским. Однако король намерен во избежание любого беспокойства быть столь же могущественным, как они оба вместе взятые, и стать умиротворителем между ними. А некоторые полагают, что за всем этим стоит нечто большее, что замышляется измена. На нас надвигается что-то, о чем я не могу сказать»{29}.
Даже осторожный Пастон осмелился весьма прозрачно намекнуть, что герцог Кларенсский примеряется к короне, одновременно продолжая свою тяжбу с братом. Но если король до поры до времени смотрел сквозь пальцы на возмутительное поведение Джорджа, то Ричард вовсе не был склонен изображать из себя мальчика для битья. Разгорелся очередной нешуточный конфликт. Миланский посол при французском дворе доносил в начале февраля: «Герцог Ланкастерский[87], взявший силой в жены дочь покойного графа Уорикского, бывшую ранее женой принца Уэльского, в настоящее время готовится к войне с герцогом Кларенсским. Последний, поскольку его брат король Эдуард обещал ему графство Уорикское, не желает, чтобы первый получил его по праву женитьбы на второй дочери графа»{30}. Несмотря на то что посол явно пользовался недостоверными слухами и кое-что напутал, суть его сообщения подтверждала, что отношения между братьями были близки к окончательному разрыву. Неудивительно и негативное отношение к браку герцога Глостерского и к нему самому лично — при французском дворе знали, что Ричард являлся последовательным противником Франции, чему способствовало не только его воспитание в среде воинов — участников Столетней войны, но и понимание того, что старый недруг на континенте всегда будет цепляться за малейшую возможность дестабилизировать внутреннюю обстановку в Англии.
Герцог Кларенсский возлагал большие надежды на мятежного графа Оксфордского, который продолжал оказывать сопротивление королевским войскам, засев на горе Святого Михаила. Однако события разворачивались не в пользу Джорджа. Ни корнуоллцы, ни французский король не откликнулись на отчаянные призывы Оксфорда о помощи, и 15 февраля 1474 года ему не осталось ничего другого, как сдаться. Граф был заключен в тот же самый замок Ам, где еще томился архиепископ Йоркский. Потеряв последнюю надежду на вооруженную поддержку, Кларенс понял, что ему придется склониться перед властью Эдуарда и примириться с Ричардом — по крайней мере на какое-то время. Теперь ему нужно было получить из собственности Невиллов хотя бы что-то. Герцог Глостерский в очередной раз терпеливо согласился на пересмотр раздела владений. Все говорило о том, что этот передел должен стать окончательным — Эдуард IV решил урегулировать отношения между братьями максимально прочно и закрепить итоги парламентским актом:
«Король, по совету и с согласия лордов духовных и светских и общин, собравшихся в настоящем парламенте, и их властью, приняв во внимание различные серьезные и важные причины и соображения, определил, постановил и принял, что Джордж, герцог Кларенсский, и его жена Изабел, Ричард, герцог Глостерский, и его жена Энн — дочери и наследницы Ричарда Невилла, покойного графа Уорикского, а также дочери и безусловные наследницы Энн, графини Уорикской, вдовы упомянутого графа, — отныне имеют, владеют, наследуют и пользуются по праву упомянутых жен всеми титулами, лордствами, замками, городами, манорами, землями, владениями, привилегиями, льготами, имуществом и недвижимостью, принадлежавшими либо принадлежащими упомянутой Энн, графине Уорикской… как если бы упомянутая графиня к настоящему моменту естественным образом умерла»{31}.
Кларенса удалось временно успокоить обширными поместьями, включавшими манор Клейверинг в Эссексе, а также лондонским домом графа Уорикского «Ле-Эрбер». Дарованные Ричарду земли были скромнее, но он сохранил за собой Миддлхэм, Шериф-Хаттон и другие владения Уорика в Йоркшире. Кроме того, герцог Глостерский получил пожизненно должность шерифа Камберленда. Понятно, что все это делалось за счет вдовствующей графини, права которой были аннулированы и которую парламент объявил юридически мертвой. К этому моменту герцог Глостерский уже понял, что его сила сосредоточена на севере, и постепенно начал концентрировать свои владения именно там. В сентябре 1474 года он обменял у короля земли, унаследованные его женой в графствах Дербишир и Хартфордшир, на исключительно богатое поместье Коттингэм недалеко от Халла и на лордство Скарборо, расположенное на побережье Йоркшира.
* * *
Однако высокородные лорды, прелаты, рыцари и горожане собрались в парламенте не только для того, чтобы разбираться в склоках, раздиравших королевскую семью. Перед ними стояла и другая, гораздо более значимая проблема. Король планировал войну: при полном согласии своих подданных, которые не забыли еще славы Азенкура, и с одобрения королевского совета он готовился выступить в защиту претензий своего предшественника Генри V на французский трон. Как минимум Эдуард IV надеялся отвоевать часть провинций, из которых англичане были изгнаны четверть века назад. Он заключил перемирие с Шотландией, мир с Ганзейским союзом, с герцогством Бретонским и королевством Кастилия. Герцог Бургундский был его активным союзником. Король убедил парламент предоставить ему крупную сумму денег и одобрить новый налог, который тяжелым грузом лег на джентри. Он также принудил многих богатых подданных внести существенные денежные суммы под видом так называемых «беневоленций»[88], или добровольных пожертвований.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
