О том, почему периодически повторяются эти разгоны, среди рыбаков – в отсутствие вразумительных официальных объяснений – циркулируют различные домыслы и версии. Последних имеется три.
Версия первая, политическая. Лидер ЛДПР Жириновский уже не раз высказывал желание «порулить» рыбным ведомством. К тому же рыбаки всячески противятся передаче Японии Южных Курил. Вот и добивают то Госкомрыболовство, то его кадры – с тем, чтобы Жириновскому было не на что претендовать и некому было в Москве отстаивать интересы рыбаков, промышляющих у Южных Курил.
Версия вторая, экономическая. Пора ввести либеральные рыночные отношения в сфере пользования рыбными ресурсами и передать управление ими другим ведомствам. Госкомрыболовство оказывается помехой этому денежному дележу.
Версия третья, силовая. Криминальная активность в рыбной отрасли достигла небывалых масштабов, и все, что связано с охраной морских ресурсов, необходимо поручить силовикам – морским пограничникам. Вот только беда – денег на эти цели в бюджете нет. Но уже наготове обоснование: за рубеж якобы утекает то ли 2, то ли 4, то ли 10 млрд. долл. ежегодно, и спасти эти деньги можно только при условии дополнительного финансирования силовиков (в частности, ФПС), Госкомэкологии и общественных экологических организаций. И опять мешает Госкомрыболовство, специалисты которого опротестовывают дутые цифры и сам метод их расчета. Вот его и решили ликвидировать.
Полагаю, что все же истинная причина частых реорганизаций федерального органа по рыболовству лежит глубже и совмещает эти три версии. В основе всего – развернувшаяся в условиях ослабления государства жесткая борьба за распоряжение возобновляемыми биоресурсами 200-мильной морской экономической зоны и континентального шельфа России, и попытки введения для российских рыбопромышленников платы за их использование. А это, при возможном объеме улова в пределах 4,5–6,5 млн. тонн и первоначальной стоимости сырья на уровне среднемировых расчетных цен, от 1,3 до 2 млрд. долл. в зависимости от видового состава улова. Именно такую сумму – около 2 млрд. долл. – хотели бы обложить данью властные и мафиозные структуры. Однако непредвзятые расчеты показывают: самое большее, что смогут получить федеральные органы с иностранных компаний и собственных российских рыбаков от такой «торговли» морскими ресурсами, – 150–200 млн. долл. Тоже, прямо скажем, немало. Эти затраты судовладелец сразу же отнесет на рыбную продукцию, и результатом станет повышение розничных цен не менее чем на 10–15 %. Вновь пострадает простой налогоплательщик – покупатель. Мы с вами.
Ряд отечественных горе-экономистов предлагают эту плату за ресурсы завуалировать, представив как «компенсационные сборы» на науку и рыбоохрану. Спрашивается, на что же тогда идут налоги, уплачиваемые рыбаками? На избирательные кампании?
Читатель вправе спросить, куда деваются остальные 1,7–1,8 млрд. долл. Это затраты судовладельцев на добычу, первичную обработку, кредиты по оборотным средствам, амортизация, налоги и т. д. Так что никаких 2, 4 и тем более 10 млрд. долл. в природе не существует. Однако сторонники скорейшего введения платности морских ресурсов разрабатывают соответствующие правительственные акты и лоббируют находящийся в Думе проект закона о рыболовстве и охране водных биоресурсов, чтобы можно было, ничего не делая и не вкладывая ни копейки, взимать дань с российских рыбопромышленников. Последнее – взимание платы с собственных граждан при промысле в своей же 200-мильной зоне – не имеет аналогов в мировой практике и, безусловно, поставит на грань банкротства прежде всего отечественных рыбопромышленников, что обеспечит «законный» доступ (посредством капитала и конкуренции) иностранных рыболовных компаний к рыбным запасам. Во всех развитых странах с рыночной экономикой проводится протекционистская политика в отношении национального рыболовства и делается все, чтобы не допускать иностранные флоты в свою 200-мильную зону. У нас же все наоборот.
В ажиотаже по поводу завоевания японского рыбного и крабового рынка российской продукцией, особенно из района Южных Курил, слышатся и голоса тех, кто стремится как можно скорее и любой ценой заключить так называемое мирное соглашение с Японией, предусматривающее передачу последней Южных Курил. Основные же противники такого соглашения хорошо известны. Это рыбаки. Вот на них и готов очередной компромат. Однако в основе его лежит отсутствие законодательной нормы об обязательном таможенном декларировании экспорта рыбы и морепродуктов из экономической зоны России. Причем здесь рыбаки? Они не нарушали тех законов, которых нет в природе. Они уплатили в казну всю налоговую базу за исключением таможенного сбора в 0,15 %. Задача законодательной и исполнительной властей – вовремя разрабатывать и внедрять законы, которые бы заинтересовали рыбопромышленника вести эффективное производство, продавать продукцию прежде всего на своем внутреннем рынке и быть законопослушным. С этой задачей власти не справляются. Реализация же рыбной и крабовой продукции на внешнем рынке есть мера вынужденная – ведь только так можно обеспечить отечественных рыбопромышленников оборотными средствами, чтобы хоть как-то поддерживать производство.
Все российские правительства вместо того, чтобы пытаться развязать этот морской узел, еще туже его затягивают, нагромождая различные бюрократические рогатки, порой доходящие до абсурда. Так, правительство решило ежегодно утверждать прогноз (обращаю внимание на этот термин) общего допустимого улова почти по 400 единицам запасов. Это все равно что утверждать на уровне правительства прогноз погоды по России на год вперед. Не лучше обстоит дело с экспертизой данного прогноза – в его подготовке участвуют все кому не лень. Более того, вопросами рыбного хозяйства в самом правительстве также стали заниматься все, кто когда-либо в свободное время держал удочку в руках.
Безусловно, в морском рыболовстве имеется много проблем: браконьерство, несоблюдение правил лова, контрабандный вывоз сырья и рыбопродукции и т. д. Все это плоды псевдорыночной экономики и социальной напряженности в рыбацкой среде, а также ослабления государственного управления отраслью.
В преддверии XXI века
Российские власти всех уровней пока не смогли определиться, чем же они должны в рыночных условиях управлять в такой многопрофильной и сложной сфере деятельности, как морское рыболовство. Это, в свою очередь, мешает преодолеть сложившееся здесь критическое положение. Между тем по площади 200-мильной исключительной экономической зоны – 5,1 млн. кв. км – мы входим в пятерку ведущих государств. Наша страна занимает первое место в мире по запасам минтая, осетровых, крабов; второе место – по лососевым, тресковым, сельди, мойве, а по целому ряду других видов биоресурсов не уступает своим соседям. Возможный улов рыбы и морепродуктов только в 200-мильной экономической зоне России, в зависимости от состояния запасов, может составить от 4,5 до 6,5 млн. тонн, а с учетом разведанных нашими учеными рыбных ресурсов в других открытых районах Мирового океана – не менее 9—10 млн. тонн. По этому расчетному показателю мы также входим в тройку ведущих стран мира.
