Безусловно, в морском рыболовстве имеется много проблем: браконьерство, несоблюдение правил лова, контрабандный вывоз сырья и рыбопродукции и т. д. Все это плоды псевдорыночной экономики и социальной напряженности в рыбацкой среде, а также ослабления государственного управления отраслью.
В преддверии XXI века
Российские власти всех уровней пока не смогли определиться, чем же они должны в рыночных условиях управлять в такой многопрофильной и сложной сфере деятельности, как морское рыболовство. Это, в свою очередь, мешает преодолеть сложившееся здесь критическое положение. Между тем по площади 200-мильной исключительной экономической зоны – 5,1 млн. кв. км – мы входим в пятерку ведущих государств. Наша страна занимает первое место в мире по запасам минтая, осетровых, крабов; второе место – по лососевым, тресковым, сельди, мойве, а по целому ряду других видов биоресурсов не уступает своим соседям. Возможный улов рыбы и морепродуктов только в 200-мильной экономической зоне России, в зависимости от состояния запасов, может составить от 4,5 до 6,5 млн. тонн, а с учетом разведанных нашими учеными рыбных ресурсов в других открытых районах Мирового океана – не менее 9—10 млн. тонн. По этому расчетному показателю мы также входим в тройку ведущих стран мира.
Что же касается фактического вылова, то здесь Россия, как уже упоминалось, за годы перестройки и реформирования резко сократила свой вылов с 7,8 млн. т в 1990 году (вылов СССР был равен 11 млн. т) до 4,7 млн. т. в 1997 году и до 4,5 млн. т в 1998 году. По этому показателю мы занимаем 7– 8-е место в мире после Китая, Перу, Японии, Чили, США, Индии и Индонезии. Если во времена Советского Союза наша доля в мировом рыболовстве составляла 10–12 % (1—2-е место), то сейчас едва достигает 4 % (8-е место).
Что же касается потребления рыбных продуктов, то здесь мы отброшены на уровень стран с почти континентальной территорией. В 1997–1998 годах потребление рыбы в среднем по стране составило 9—10 кг на человека в год против 18–22 кг в недалеком прошлом. Для сравнения: в таких странах, как Норвегия, Дания, Исландия, Япония, Испания, Франция, Англия, Италия, Канада и другие, – более 25 кг. Даже такая страна, как США, где развиты птицеводство и животноводство, в последние годы увеличила потребление рыбы и других морепродуктов до 23 кг в год. Это связано прежде всего с высокими пищевыми и лечебными свойствами даров моря, а также их экологической чистотой. Последнее становится особенно привлекательным для потребителя, и многие фирмы Исландии, Гренландии и Норвегии рекламируют свою рыбную продукцию как производимую из сырья, добытого «в самых холодных и чистых северных водах». Не менее важен и такой факт: средняя продолжительность жизни оказывается наибольшей как раз в тех странах, где больше всего потребляется рыбы и морепродуктов, – в Японии, Исландии и Норвегии. К тому же в Японии, которая находится в числе одного из лидеров по потреблению рыбы (до 65–70 кг в год) и по продолжительности жизни (77–85 лет), наименьшее число сердечно-сосудистых заболеваний, а также меньше всего рано седеющих мужчин и женщин. Многие ученые связывают эти факты именно со структурой питания.
В последнее десятилетие XX века в мире обозначились три направления формирования и использования сырьевой базы рыболовства как основы устойчивого развития национального рыбного хозяйства.
Первое направление – ускоренное формирование сырьевой базы рыбного хозяйства с помощью научно-технических достижений в области биотехники и аквакультуры. Лидерами этого направления являются Китай (выращивает в год более 20 млн. тонн рыбы в пресной воде) и Норвегия (соответственно более 350 тыс. тонн лососевых в морской воде).
Второе направление – переход ряда стран при эксплуатации основных природных объектов промысла в своей 200-мильной морской экономической зоне от традиционного интенсивного их изъятия к щадящему, управляемому режиму на основе наилучших научных данных и с использованием принципа осторожного подхода. В наибольшей степени этим критериям следуют Исландия, США и другие страны. В последнее десятилетие морские уловы как США, так и Исландии характеризуются стабильностью, что свидетельствует о правильности выбранного ими режима их эксплуатации и управления основными запасами в своих зонах.
Третье направление – продолжение следования традиционному использованию природной сырьевой базы рыболовства, сформировавшемуся в послевоенные годы, когда увеличивается интенсивность вылова при естественном повышении численности тех или иных объектов промысла и снижается до полного прекращения – при уменьшении их численности. К приверженцам этого направления можно отнести Японию, Перу, Чили и ряд других стран. Так, Япония благодаря интенсивной эксплуатации своей экономической зоны и различных акваторий Мирового океана была до недавнего времени лидером мирового рыболовства с выловом в 11–12 млн. тонн. Однако с падением численности сардин-иваси в 200-мильной зоне, а также с усложнением (по существу, вытеснением) японского промысла в других районах вылов сократился почти в 2 раза – до 7–8 млн. тонн. Одновременно с этим, чтобы удовлетворить спрос собственного населения в рыбных продуктах, Япония вынуждена в несколько раз увеличить импорт. Таким образом, становится совершенно очевидно, что, стремясь к устойчивому развитию национального рыбного хозяйства, большинство стран в преддверии XXI века ведут интенсивную работу по ускоренному, направленному формированию сырьевой базы за счет пресноводной и морской аквакультуры и управлению естественными морскими живыми ресурсами в своих 200-мильных зонах на основе наилучших научных данных и щадящего режима эксплуатации основных объектов промысла с использованием принципов осторожного подхода. К сожалению, в этих важнейших направлениях, особенно в аквакультуре, отечественное рыбное хозяйство стало отставать от общемирового процесса. От того, насколько быстро мы определим механизмы преодоления этого отставания, во многом зависит устойчивость развития рыбного хозяйства России в XXI веке.
Требуется стратегия
Из имеющихся у России немногим более 2500 судов морского исполнения, способных вести промысел в отдаленных районах Мирового океана, свыше 80 % были спроектированы и построены для выполнения задач в условиях планово-распределительной системы. Большинство из них не только отработали свой нормативный срок, но и не отвечают новым экономическим реалиям, а также современным тенденциям в мировом рыболовном судостроении. Сейчас в пределах 200-мильной зоны многие страны используют, как правило, небольшие и средние рыболовные суда. Но это не означает, что мировое рыболовство отходит от строительства больших (океанских) добывающих судов. Наоборот, опираясь на прошлый советский опыт, ряд европейских, да и американских рыбодобывающих фирм ввели в последние годы в эксплуатацию новые поколения крупных океанских судов, способных добывать и обрабатывать по 300–500 тонн рыбы в сутки. По имеющимся сообщениям в печати, эти суда успешно работают в рыночных условиях. Между тем российское морское рыболовство, все более тяготеющее к исключительному использованию мелкого и среднего флота для работы в своей 200-мильной зоне, может оказаться в стороне от освоения ресурсов открытой части Мирового океана, так как мы перестали получать современные океанские добывающие суда.
