— Вид у тебя и впрямь усталый.
— Зато очаровательный, — возразил Филип, поднимаясь. — Давай я отвезу тебя домой.
Потрясенный взгляд Маргарет немало позабавил Гонорию. Обе дамы издавна невзлюбили друг друга, и теперь старшая злорадствовала при мысли, что ей известно нечто, неизвестное младшей. Ведь Маргарет обожала все узнавать первой, а вот осталась не у дел!
В полном смятении Ноэль не могла отвести глаз от стоящего перед ней красавца. Как она ни старалась, как ни пыталась обуздать себя, но эмоции были неподвластны разуму и здравому смыслу. Один лишь взгляд — и сердце ее пускается вскачь, все внутри трепещет, она готова забыть обо всем на свете. В голове Ноэль проносились эпизоды их отношений с Филипом. И все эти разрозненные кусочки складывались в картину, подтверждающую ошеломляющий вывод: ее стремление к Нейчелу нельзя объяснить простой сексуальной жаждой, физическим влечением. Это была любовь, любовь с первого взгляда. Но если Филип догадается об этом, он легко может сыграть на ее чувствах. О, Боже, пожалуйста, пусть он никогда не догадается! — взмолилась Ноэль.
— Ладно, поезжай, детка. А меня подбросит домой твоя мать, — прервала Гонория затянувшуюся паузу.
— Что? Я… — Маргарет осеклась, перехватив заговорщицкий взгляд старушки, устремленный на Ноэль и высокого широкоплечего мужчину рядом с ней. — Ах да, конечно.
Филип непринужденно поцеловал Гонорию в щеку, лучезарно улыбнулся Маргарет и, подхватив Бетси на руки, двинулся вперед, легко прокладывая путь в толпе. Подавленная происходящим Ноэль не сразу последовала за ним.
— Чего ты ждешь? — прикрикнула на нее Гонория. — Не зевай, держись за этого мужчину. В наши дни не так-то много стоящих мужчин.
Маргарет согласно кивнула. В этом вопросе обе дамы придерживались единого мнения.
Что оставалось несчастной Ноэль? Она неохотно поплелась следом, на ходу пытаясь привести в порядок разбегающиеся мысли. Даже если бы родственницы не понукали ее, не могла же она стоять и спокойно наблюдать, как дочку уносит чужой человек. Впрочем, какой же он чужой?
— Что ты себе позволяешь? Это уже слишком! — сердито воскликнула она, догнав Филипа.
— Разве? Да я сама сдержанность и выдержка.
— Сдержанность? — ахнула Ноэль. — Знаешь ли, моя мать отнюдь не дурочка.
— Ладно, забудем.
От быстрой ходьбы одна из бретелек платья слетела с плеча, и Ноэль сердитым жестом вернула ее на место. Жаркий взгляд Филипа жег ее нежную кожу сильнее полуденного солнца.
— Кстати, а ты уже придумала имя для следующего ребенка? — внезапно спросил он. — Хотя на сей раз мы будем придумывать его вдвоем.
Ноэль в безмолвном изумлении уставилась на Филипа.
— Ну, — невинно заметил он, — я просто подумал, что Бетси будет рада маленькому братику или сестричке.
— Ах ты подумал! — возмутилась Ноэль. — Ради блага Бетси надеюсь, что невменяемость не передается по наследству! И как ты себе это представляешь — до или после заключения предложенного тобой идиотского фиктивного брака?
— Я придерживаюсь весьма старомодных взглядов.
Ноэль фыркнула. От напряжения она даже взмокла, и по ее спине побежали струйки пота. Не может быть, чтобы я влюбилась в него! Я не собираюсь влюбляться в него! Она твердила это как заклинание. Но одного взгляда на мужественное привлекательное лицо спутника хватило, чтобы понять, как безосновательна и самонадеянна ее бравада.
— В общем подумай хорошенько. Уверен, ты сама признаешь, что это самое логичное предложение.
— Я и логика несовместимы! — отрезала Ноэль. А иначе никогда не влюбилась бы в такого невыносимого типа! — мысленно добавила она.
— Это я заметил, — с сожалением вздохнул Филип. — Но пойми, в прошлый раз тебе просто не повезло. Это еще не значит, что замужество — такая уж скверная штука. В нем есть и свои плюсы.
— Да? А почему тогда ты до сих пор не попробовал вкусить все радости брака? — насмешливо осведомилась она, вызывающе вздернув подбородок.
— Знаешь, любимая, встречал я циников, но ты заняла бы среди них первое место, — сухо ответил он.
От нежного обращения «любимая», так легко слетевшего с его языка, у Ноэль перехватило дыхание.
— Я вовсе не циник, — угрюмо возразила она. — Для меня замужество прежде всего означает партнерство…
— Ну и?..
— Равенство бывает только на бумаге. А в жизни всегда один из партнеров доминирует, а второй вынужден идти на компромиссы…
Она замолкла, заметив, как неубедительно звучат ее аргументы. Да любой, у кого есть хоть капля мозгов, с легкостью опровергнет их, а уж в умственных способностях Филипа сомневаться не приходилось.
— Пожалуйста-пожалуйста, — с готовностью отозвался он, — доминируй сколько душе угодно. Я только рад буду.
В глубине его глаз засверкали чувственные огоньки, что придало этому заявлению довольно-таки двусмысленную окраску. И Ноэль тут же ощутила жгучее желание — столь же сильное, сколь и незваное.
— Послушай, почему ты всегда все сводишь к одному и тому же? — возмутилась она, ужасаясь, как легко этот человек мог добавить ее скальп к обширной коллекции свидетельств своих эротических побед.
— Бывают моменты, когда особое наслаждение в постели получаешь, высвобождая всю чувственную энергию. И я счастлив разделить с тобой это блаженство. Но не совершай ошибки — не переноси мои слова на остальные аспекты жизни. Это было бы нелепо. Впрочем, мы сейчас говорим о свободе — свободе открыто выражать свою желания и воплощать чувственные фантазии в реальность.
— Почему… почему ты так вульгарен? — сдавленно спросила она.
— И ты еще жалуешься? Жалуешься на то, что имеешь надо мной такую власть, какая не снилась ни одной другой женщине на свете?
— Я? — потрясенно ахнула Ноэль и поспешно добавила, тщетно надеясь, что Филип не заметил в ее голосе откровенной радости: — Ничуть я не жалуюсь!
— Иногда ты и впрямь выглядишь довольной, — согласился он. — Но знаешь, мне вовсе не кажется, будто я теряю хоть каплю индивидуальности из-за того, что целые ночи напролет не могу уснуть, мечтая о тебе.
И подумал: естественно, я теряю не индивидуальность, а всего лишь рассудок.
— Да прекратишь ты? — прошипела Ноэль вполголоса, беспомощно оглядываясь.
— Ну конечно, тебе нечего возразить, вот ты и увиливаешь от разговора.
Ноэль заскрипела зубами от злости и с отвращением покосилась на наглеца. Жажда мщения жгла ее огнем.
— Я не повезу Бетси в твоей машине, — заявила она. По крайней мере, хоть с этим он не сможет ничего поделать, если не хочет выйти из роли заботливого папаши. Ноэль почти не скрывала ликования от своей маленькой победы. — Ведь у тебя нет специального детского сиденья.
