не залило!
Паша спустился в подвал, Тимофей встал у лестницы. Если вдруг нападут на Пашу, он бросится к нему, если на женщин, и до них рукой подать. Он, конечно, понимал, что убивают за стенами дома, а не в них, но тем не менее.
Ничего страшного не произошло. Паша включил генератор, свет зажегся и в доме, и в бане. Но сам факт, что централизованная подача электричества оборвалась, угнетал. Еще одну ниточку, соединяющую остров с большой землей, перерезали. Осталось только связь отключить…
– Может, это Женя свет отключил, – сказала Катя. – Ходит где-то, не знает, как знак подать.
Она и сама поняла, что выдала желаемое за действительное. И в который раз расплакалась. Галка обняла ее с одной стороны, Полина – с другой.
– Что-то мусорков наших не слышно, – сказал Паша. – Может, случилось что?
– Баня вроде не горит, значит, все нормально!
– А если сами угорели?
– С бутылки водки? – фыркнула Галка.
Одной бутылки оперативникам показалось мало, Плюхин набрался наглости и отправил Юркова за второй, но Паша отоварил их литровой банкой самогона. А себе и всем налил водки.
– Последняя на сегодня, – выдохнув, сказал Тимофей.
Дверь они с Полиной научились закрывать, монтировка уже в комнате, время позднее, пора идти спать. Полина думала так же, как и муж. Ни Паша, ни Галка удерживать их не стали.
Они еще только собирались закрываться, когда в дверь тихонько постучали. Полина открыла, на пороге стояла Лера – в спортивном костюме, умытая, без косметики. Но взгляд затуманенный, движения заторможенные, а нервная система как будто взведенная. Нездоровое возбуждение в ней. Не здоровое, но контролируемое.
– А можно с вами? – спросила она, переступая порог.
– Что с нами? – не поняла Полина, но назад сдала, пропуская в комнату Леру.
– Я на полу могу, мне все равно… – сказала, останавливаясь, Лера и слегка покачнулась. И еще она подняла голову, как будто собиралась, но не решилась посмотреть на Тимофея.
– Ну зачем же на полу… Страшно?
– Миша дурной, когда пьяный!
– А ты видела его пьяным?
– Видела, – вздохнула девушка.
– Ну хорошо… Иди за раскладушкой! – Полина глянула на Тимофея, призывая особо не радоваться.
За раскладушкой пришлось подниматься на чердак, там же нашелся и матрас, белье Лера принесла, взяв со своей постели.
– Кокс взяла? – закрыв дверь, спросила Полина.
В ответ Лера лишь протяжно вздохнула.
– Или ты уже?
– На самом деле это не смешно.
– Так никто и не смеется. Просто интересно, Родиона нет, Плюхина ты гонишь, как ты дальше жить собираешься?
Тимофей не выдержал, сурово глянул на жену.
– Может, и не собираюсь, – тихо сказала Лера.
– Есть способ закончить жизнь самоубийством, – не унималась Полина. – Завязать с наркотой и подохнуть в ломке. Но есть шанс выжить. Если выживешь, начнешь жизнь сначала.
– Очень хороший способ, – укрываясь одеялом, кивнула Лера. – Я так и сделаю.
– Тогда спокойной ночи! – не очень любезно пожелала Полина.
Очень скоро в дверь требовательно постучали. Как оказалось, к ним ломился пьяный Плюхин. Тимофей вышел к нему с монтировкой в руке.
– Валерка где? – озлобленно спросил капитан.
– Комнату вам освободили, спокойной ночи!
– Давай ее сюда!
– А если нет?
– Слышь, ты, мужик!
Опер схватился за пистолет, но появился Юрков, схватил напарника, утащил в комнату. При этом он качнул головой, глядя на Тимофея. Он очень просил не обострять ситуацию.
За стеной что-то упало, через некоторое время снова что-то разбилось. Послышались голоса – сначала Галка что-то выговаривала, затем подключился Паша. Их угрозы подействовали, Плюхин успокоился, за стеной стихло.
– Нехорошо все это, – сказал Тимофей. – Очень нехорошо. Как бы не случилось чего!
Он взял смартфон, поставил его на ребро, нацелив камеру на дверь, закрепил и включил режим видеозаписи. Как чувствовал он, что этой ночью снова что-то случится.
Глава 8
Он проснулся оттого, что было тихо. Дождь не барабанил по подоконнику, не бил по нервам, и на душе стало легко. Захотелось закурить. Но в пачке осталась только одна сигарета. В пачке, которую снова одолжил ему Паша. А про «Парламент» Тимофей у Леры так и не спросил. То есть спросил, но показать сигареты не попросил. Может, и не у нее сигареты? Тогда у кого?
Но Лера спала, часы показывали десять минут шестого, утро уже. Но именно в это время в поселке Островской и происходили убийства. Только Тимофей об этом подумал, как где-то за окном что-то звонко хлопнуло. Похоже, кто-то выстрелил из пистолета.
– Твою ж мать! – воскликнул он, вскакивая с кровати и хватая пачку с одной сигаретой.
Надо узнать, что произошло, а заодно покурить. О том, что очередным выстрелом могут убить его самого, Тимофей подумал уже после того, как вышел из комнаты, держа фонарик в руке.
Одновременно с ним в холл выскочил и Юрков, глаза испуганные, в руке пистолет. Генератор уже не работал, а свет не дали, но и у опера имелся фонарик.
– Плюхин где? – спросил Тимофей.
– Не знаю! – Юрков спускался по лестнице, освещая себе путь.
– Где-то в районе бани стреляли!
Тимофей не торопился, он пропустил Юркова вперед, сначала оделся опер, затем он. Старлей вышел, он за ним.
Закрывая за собой дверь, Тимофей услышал голос Паши.
– Вы уже пошли? – спросил он.
– Даже не знаю, зачем я иду!
Тимофей вышел из дома, спустился с крыльца и оказался по щиколотку в воде.
Раньше вода так высоко не поднималась. Машины пока еще не тонут, вода в салон не проникает, но время идет, и дождь мог начаться с минуты на минуту.
И точно, не успел Тимофей выйти к бане, как снова полил дождь. Калитка была открыта, Юрков стоял на краю обрыва, река бурлила у него под ногами. Да и тропинка вдоль берега была залита водой. Река шумела, ветер гудел, дождь хлестал, берег, казалось, вот-вот обвалится. Свет фонарика терялся в ревущей темноте.
– А где Плюхин?
– Не знаю, нет его нигде.
– В бане смотрел?
– Да нет, калитка была открыта, я сразу сюда.
– В баню надо заглянуть…
По пути к бане Тимофей провалился по пояс в воду. Зато само строение стояло на относительно сухом участке. Подходил он к бане осторожно, в одной руке фонарик, в другой – монтировка. Юрков дышал в затылок, и это пугало. Вдруг саданет рукоятью пистолета по загривку или выстрелит в спину!..
Но Юрков не выстрелил. Более того, у самой бани обошел его и первым открыл дверь. Тимофей посветил внутрь, никого.
– Эй, есть кто?
Юрков вошел в предбанник, заглянул в парилку.
– Нет никого! – сказал он и
