сэр? — спрашивает она.
Я сатанею, глядя на неё. Кристиан словно нарочно надела клетчатую юбку и тёмно-синий блейзер с белой блузой. Показывает свой нрав и покладистость. Я прикрываю глаза на секунду, но знаю, что образ красотки будет выжжен на моей сетчатке и будет преследовать меня ещё очень и очень долго…
— Нет, мисс Адамсон, — отвечаю, стараясь удержать под контролем животный рык, вырывающийся из меня всякий раз, когда эта сладкая крошка оказывается рядом. — Я не наказываю опоздавших. Я отчисляю студентов со своего курса.
— О, а есть ли возможность отработать повинность? — продолжает, будто ни в чём не бывало Кристиан, даже не подозревая, какой адский костёр она разводит в моих штанах.
— Нет, — отрезаю. — Это мои личные курсы, и я не желаю тратить время на лоботрясов.
— Я буду стараться, сэр…
Через секунду она отворачивается и направляется в нужную аудиторию. Мне тоже следует поторопиться, если я не желаю опаздывать. Но приятель хватает меня за локоть, останавливая.
— Эй… Мне показалось, или это та самая девица в синем платье? Из клуба?
— Нет, Макс. Тебе не показалось.
— Оу, у неё такая сочная жо… — начинает Макс, но получив тычок кулаком по рёбрам, осекается. — В чём дело?
— Она дочь Адама Флойда, — цежу сквозь зубы.
— Что?! — вскрикивает Макс, добавляя шёпотом: — У нашего старины Адама есть дочь? Не знал об этом.
— Я тоже узнал об этом совсем недавно. Как и он сам. Но теперь он заботится о своей крошке и намерен отстрелить яйца каждому мудиле, кто сунется в трусики его дочурке.
— Ох ты ж, блять… Тогда желаю тебе удачи и запастись салфетками в ящике своего стола. Передёргивать придётся часто. Ведь она очень аппетитная, — грязно усмехается Макс. — И явно смотрит на тебя не как на декана. А эти её заигрывания… Наказываете ли вы студентов, сэр?
Я оставляю Макса потешаться и отправляюсь следом за девицей, из-за которой скоро потеряю сон. Кристиан шла намеренно медленно до аудитории, давая мне возможность догнать её. Она шла впереди всю дорогу. А я смотрел. На моих щеках дёрнулись желваки, а пульс взревел в венах, член едва не прорвал дыру в брюках, пока я наблюдал, как её упругая маленькая недоступная попка плавно покачивается под короткой плиссированной юбкой.
И, клянусь богом, я улавливаю носом её аромат. Возможно, это шампунь или сладкий парфюм, или гребаные феромоны. Но, черт возьми, чтобы это ни было, оно сводит меня с ума. Внезапно я осознаю, что именно дразнит мое обоняние, вызывая головокружение, почти заставив потерять контроль прямо посреди коридора.
Так пахнет средоточие её женственности. Маленькая, тугая дырочка в тонких трусиках источает запретный аромат, ощущаемый мной даже на расстоянии. Она течёт? Прямо сейчас течёт для меня? Я едва не рычу. Она соблазняет меня даже на расстоянии, чертовка! Я старше её едва ли не на двадцать лет. Но по закону она взрослая, и я вполне могу сделать то, чего хочется нам обоим. И если бы не её папаша, приходящийся мне лучшим другом, я бы плюнул на последствия и аморальность моей одержимости или возможность резонанса. Я бы переступил грань между мной и ею.
С того самого дня как она ворвалась в мой мир, я только и делаю, что грежу о ней…
Стоит ли говорить, что лекция даётся мне с большим трудом? Я едва могу сосредоточиться на материале, потому что Крис неотрывно следит за моим лицом и бесстыже разглядывает с ног до головы, покусывая пышные губки. Готов поспорить, что эта чертовка облизывается на мой член. И это, блять, ничуть не облегчает мне преподавание.
— Мисс Адамсон, — окликаю её после задания, — задержитесь, пожалуйста.
Она с милым видом доходит до моего стола и останавливается в паре футов. За последним студентом закрывается дверь. Лёгкий хлопок. Воздухом доносит до меня сладкий аромат цветочного парфюма.
— Позвольте поинтересоваться, для чего вам нужны лекции по экономической теории, мисс Адамсон? — спрашиваю, окидывая крошку хищным взглядом.
— Как вы уже знаете, мой отец…
— Нет! — обрубаю жёстко. — Отставить. Мы говорим не о твоём отце. Мы говорим о тебе, — очерчиваю взглядом юное тело. — Чего хочется тебе самой?
Она делает шаг вперёд. Её округлое нежное колено едва не касается моего, затянутого в брюки.
— Ты же знаешь, Дэйв. Я хочу тебя! — выдыхает она едва слышно.
— Плохая девочка, — рычу в ответ. — Очень плохая…
— Я хочу стать твоей плохой девочкой, — признаётся она, глядя на меня расширенными глазами.
Последние остатки силы воли разбиваются вдребезги, и, не успев опомниться, я притягиваю её к себе и прижимаюсь губами к сладким губам. Не нежно, медленно и сладко. Я целую её так, словно умираю с голоду, а она — моя последняя пища.
Я пропадаю в тот же миг. Забываю, что мы находимся в аудитории, в которую в любой момент может заглянуть кто-то из посторонних. Я просто завладеваю её ртом, притягиваю к себе теснее и тону в поцелуе, в невинной нежности её губ, в тихих мяукающих звуках, исходящих из её горла. Кристиан прижимается ко мне всем телом, а я наслаждаюсь сладостью её язычка.
Её руки висят по бокам, словно она не понимает, что с ними делать. Зато я хорошо знаю, что делать со своими. Она стонет, стоит мне скользнуть ладонями под юбочку, обхватить попку. Горячие маленькие ягодицы сжимаются, и я представляю, как снова раздвигаю их и втискиваю между ними член. Представляю, как опять заявляю права на эту задницу, как заставлю Кристиан кричать от наслаждения, когда буду наполнять спермой.
Наши языки сплетаются воедино, она пробегает пальчиками по моей рубашке. Прижимается ко мне, стонет в поцелуй, пока я исследую её кожу. Одной рукой обхватываю попку, а другой медленно поднимаюсь вверх, пока не накрываю ладонью влажный жар между её бедер.
Она всхлипывает, и её поцелуй становится жестче.
Трусики Кристиан насквозь влажные и невероятно горячие. Я порыкиваю в её губы, охваченный желанием попробовать девочку на вкус. Провожу пальцем по влажной промежности. Отрываюсь от её губ ровно настолько, чтобы засунуть свой палец в рот, и тут же застонать от сладкого карамельного
