Читаем без скачивания Малое небо - Джон Уэйн

- Шиллинг, - сказала барменша, протянула Суортмору чашку и призывно улыбнулась.

Секунду он тупо смотрел на чашку. Всего в двух ярдах от него сидит Джири. Перед ним - пустая чашка, он читает какой-то еженедельник.

Суортмор положил на стойку монету в два шиллинга и двинулся прочь. Барменша крикнула вдогонку:

- Сэр, возьмите сдачу!

Суортмор остановился, этот пустячный инцидент привлек внимание стоящих поблизости. Несколько человек взглянули на Адриана, взглянул на него и Джири.

Суортмор вспыхнул, вернулся к стойке и забрал деньги. Потом опять повернулся, поискал глазами свободный столик и увидел, что Джири все еще смотрит на него. В глазах Джири мелькнул огонек: он, видно, узнал Суортмора. Суортмор, глядя в сторону, быстро прошел мимо него. Он совсем растерялся. Он-то собирался осмотреться на вокзале, найти Джири, праздно слоняющегося по платформе, потом, не обнаруживая своего присутствия, постоять или посидеть возле него, а если выйдет, переброситься с ним фразой-другой. Он был абсолютно уверен, что Джири не узнает его. Его лицо было знакомо многим, но в основном не таким людям, как Джири.

Теперь он чувствовал себя так, словно охотятся за ним. Даже под ложечкой засосало - до того хотелось кофе, однако он поставил чашку на столик и пошел прямиком к выходу. Не мог же он сидеть и пить прямо под носом у Джири. Знает его Джири или нет - не имеет значения, он увидел Суортмора и запомнил. Проскочив платформу, он наконец окунулся в спасительный мрак зала продажи билетов.

Пойти в другое кафе? Выпить кофе? Мысль, что придется снова пройти через всю эту церемонию, показалась ему невыносимой - он был взвинчен до предела. Он вытащил из кармана бутылочку, открыл и поднес к губам. Половину? Нет, всю. Запрокинул голову и стал с жадностью пить. Какой-то прохожий мимоходом сочувственно глянул на него, словно Суортмор - один из тех, кто хлещет всякую дрянь на набережной Темзы.

Глубоко вздохнув, Суортмор бросил пустую бутылку в урну. Бренди добралось до его мозга. Адриан-охотник стоял у телефонных будок. Дикий лев Джири окопался в своем логове на первой платформе. На этот раз ему удалось избежать опасности. Опытный стрелок не должен терять хладнокровия. Суортмор крадучись подошел к киоску и спрятался за ним.

Ничего не подозревая, Джири слегка враскачку шагал вдоль платформы, вот он миновал книжный киоск, увидел Суортмора и остановился, дружелюбно улыбаясь.

- Простите, мне кажется, я знаю вас, - сказал он. - Вы мистер Суортмор, не так ли?

- Да.

- Мы незнакомы, - продолжал Джири. - Но вы, по-моему, старый знакомый моей жены.

Бренди пело в крови Суортмора. Он согласно кивнул, пристально глядя Джири в глаза.

- Я видел вас однажды по телевизору в какой-то дискуссии-викторине. Я вошел, когда передача уже началась, и жена показала мне на вас. Напомнила, что вы вместе работали в Манчестере.

- Да. Сразу после войны.

- Я тогда еще не был с ней знаком, естественно. - Джири улыбнулся. Он чувствовал себя в безопасности, на душе было спокойно, и ему хотелось провести хотя бы остаток дня вместе с кем-нибудь. Хотелось узнать, не смутил ли он Суортмора, так откровенно рассматривая его там, в кафе. - Вы ведь привыкли, что люди узнают вас.

Суортмор чувствовал, что его охватывает паника. Его, охотника, загнали в угол. Надо найти способ контратаки. Сила - вот спасение: надо быть грубым.

- Дело в том, что вчера я был у вашей жены, - мрачно произнес он.

- А-а, - протянул Джири. - Значит, вы приехали одиннадцатичасовым.

Отличная конспирация, подумал Суортмор. Что ж, поздравляю тебя, дружище. А вслух произнес:

- Да. Очень удобный поезд.

- Она, конечно, посвятила вас во все. - Оживленное выражение лица исчезло, но Джири, судя по всему, не был взволнован.

- Да. Мне, разумеется, грустно было услышать об этом.

- Разумеется, - поддакнул Джири. - Ну что ж, рад был повидаться с вами.

Слегка поклонившись, он двинулся дальше. В подобных обстоятельствах ему уже было трудно продолжать беседу с Суортмором. Тот заставил его вспомнить прошлые печали, а вдобавок Джири успел разглядеть этого человека - он пришелся ему не по душе.

Суортмор смотрел, как Джири удаляется по платформе. По крайней мере теперь для него было бесспорно одно: Джири действительно постоянно торчит на вокзале. Он шел таким же привычным шагом, каким хозяин обходит собственный сад. Большинство людей на вокзале или торопятся, или слоняются без дела в ожидании поезда. Джири шел своей обычной походкой. Он мог позволить себе остановиться и поговорить. Значит, он никуда не спешил, но делал он это непринужденно, без желания убить за разговорами время. На миг Суортмору даже подумалось: уж не открыл ли Джири секрет счастья? И тут же он взял себя в руки. Охотнику дозволено лишь чуточку завидовать льву. Но ему не дозволено упустить льва, оставить его в живых.

Он вернулся в кафе, где Джири теперь не было. Еще кофе с бренди? Нет! Он был сыт и согрет, а все-таки нервничал. Заказал холодного легкого пива и сел за столик - решил за кружкой пива хорошенько все обдумать.

Прошло три дня. Вечером Суортмор у себя дома говорил по телефону. Гостиную заливал мягкий свет, окна были широкими, отопление в квартире превосходным, даже в морозные ночи он мог не задергивать на окнах плотные шторы и любил время от времени поглядывать на улицу. Вот и сейчас, разговаривая по телефону, он смотрел на реку, мерцающую вдали, на высокие здания того берега. Квартира находилась на одном из верхних этажей, даже по небу было видно, какой на улице холод. А здесь, внутри, тепло, мягкий свет, пушистые ковры. Этот контраст доставлял Суортмору наслаждение, он ведь вообще был любителем контрастов.

Правда, телефонный разговор испортил ему настроение, он стал нервничать и злиться.

- Вы уверены? И никого нельзя подослать?

- К сожалению, нет, - отвечал девичий голос. - Они работают бригадой и сейчас на задании.

- Но сэр Бен заверил меня, что я смогу воспользоваться их услугами.

- Послушайте. Они ведь нужны вам завтра, да? - рассудительно ответила девушка. - И завтра они будут в вашем распоряжении. Соберутся в девять тридцать и будут докладывать шефу о проделанной работе.

- Я же специально договаривался, - проскрежетал Суортмор, - что они придут ко мне вечером получить инструкции. Их ждет завтра деликатное задание, а к тому же представляется возможность сделать сенсационную передачу. Мне важно работать с бригадой, понимающей, что мы делаем. Я все это объяснил сэру Бену, и идея пригласить их ко мне домой, немного выпить с ними и установить контакт принадлежит ему.

- Мне очень жаль, мистер Суортмор. Я вас прекрасно понимаю, но у нас указание держать бригаду наготове в распоряжении передачи "Обозрение".

- Естественно, именно в тот вечер, когда они нужны мне, там без них обойтись не могут, - тихо заметил Суортмор.

- Они сейчас в аэропорту. Все эти министры африканских государств возвращаются домой.

- Африканских государств, - повторил Суортмор и повесил трубку.

Он сидел неподвижно, глядя в окно на темную реку и на другую, извивающуюся змеей реку уличных огней, рядом с ней. Да, холодина на улице - кажется, птица на лету замерзнет. Он представил себе, как сейчас на семи ветрах дрожат у взлетной полосы в аэропорту телевизионщики в своих плащиках. Он ненавидел работников из "Обозрения", весьма популярной программы новостей, событий и фактов. И больше всего он ненавидел руководителя программы. Этот человек обладает удивительным, поистине жутким чутьем, у него, Суортмора, никогда такого не было, хотя он и притворялся, что есть, его буквально распирало от желания обладать подобным чутьем, вернее, обладать силой и властью; имей он это чутье и используй его с умом, наверняка бы добился своего. Больше всего на свете он жаждал власти. Власти, власти.

- Теперь придется работать с людьми, не получившими инструкций, сонными, промерзшими, недовольными, а чего доброго, и простуженными, сказал он вслух. - А если все провалится, мне еще предстоит объясняться с Беном и брать вину на себя.

От звука собственного голоса, тяжело ударявшего о массивную мебель, ему стало совсем одиноко и неуютно. Он резко задернул штору и сел перед электрическим камином. Убить остаток вечера можно по-всякому, и он стал решать, на чем именно остановиться.

Когда наутро Суортмор выходил из такси у здания "Консолидейтед телевижн", небо было затянуто густыми белыми, словно китайский фарфор, облаками. Таксист наблюдал, как Суортмор, глядя на небо, роется в кармане в поисках мелочи, чтобы расплатиться с ним.

- Да, сэр, вот и дождались, - сказал он, тыча большим пальцем куда-то вперед и криво ухмыляясь.

- Чего дождались?

- Снега, - ответил водитель с мрачным удовлетворением, сунул деньги в карман, и машина отъехала.

Всю дорогу до административного корпуса, где его ждали операторы, Суортмор чертыхался. И так все в пакостном настроении, только метели не хватало. Он толкнул дверь комнаты, где они условились собраться. Три бесцветных юнца, с сигаретами, в толстых свитерах и узких брючках, встретили его чуть враждебным взглядом.