Боснии, где пытался заставить работать местные правоохранительные органы. В Боснии он понял, насколько разрушительна может быть политическая ненависть. Он никак не мог объяснить местным полицейским, вполне, кстати, профессиональным, что их задача — карать преступников вне зависимости от национальности и религии, а не защищать собственные этнические группы от посягательств других. И сейчас он видел в США точно такую же ненависть — а потому без колебаний принял дело «Бригада».
— Здесь поговорим, или поднимемся, сэр? — спросил Крейн.
— Лучше здесь.
Нельзя было исключать, что кабинеты прослушиваются.
— Итак?
Речь шла о возможно самом болезненном провале в деле Бригада — убийстве Брайана Гаррета…
Гаррет, который побывал в Ираке и в Йемене, согласился работать под прикрытием. Ему «сделали» приличную биографию, почти правдивую за исключением последнего года. Бывший морской пехотинец, после активной службы попытался поступить в ФБР — но вылетел из-за конфликта с руководством Академии. Ему было предписано отправиться на юг, поступить на службу в один из интересующих полицейских департаментов, прикинуться разочарованным и ненавидящим — короче, лакомый кусок для правых. Ему удалось поступить в Бюро расследований штата Луизиана — местный аналог ФБР — и обнаружить, что там полно ультраправых. Он передавал очень полезную информацию, пока не погиб в странном дорожном инциденте. Последнее что ему удалось передать — что в распоряжении пенитенциарной системы штата есть тюрьмы, где заключенные только ночуют, а днем они на свободе и совершают преступления. Что есть ультраправые, которые по документам умерли во время отбытия наказания, или погибли во время очередного урагана — а в реальности они живы-здоровы.
И все это — Луизиана, Ла Бонт. Прокурор по имени Смерть…
У ФБР было два выхода. Либо сделать вид, что ничего не произошло. Либо начинать уже открытое федеральное расследование, политически токсичное и с непонятным результатом. Предстояло принять решение.
— Сэр, мы не можем дать этому делу ход, прежде чем будем знать, что в действительности произошло и что происходит. Если мы не будем точно знать, где искать — они успеют обрубить концы. И времени у нас нет.
Пичаи больными, красными глазами посмотрел на подчиненного.
— Что предлагаешь?
— Отправить еще одного человека. Но не нашего.
— Как это?
— Как обычно. Договориться с кем-то за снятие обвинений.
С этими словами, Крейн положил на капот машины книгу в синей обложке. На ней был человек со снайперской винтовкой.
— Вот с ним.
Пичаи взял книжку.
— Стивен Грей. Ты предлагаешь использовать литературного героя?
— Нет. Автора. Его настоящее имя Игорь Викторович Седов. Он родился в Санкт-Петербурге, был призван в армию. В России тогда была полностью призывная армия. В конце девяносто четвертого года его, как и несколько десятков тысяч других подростков, девятнадцати и двадцати лет — бросили на штурм отделившейся от России республики Чечения. В новогоднюю ночь девяносто пятого года их бросили на столицу Чечении Грозный. Произошедшее — стало известно как Новогодний штурм, одна из самых провальных операций российской армии за все время ее существования… О том, что произошло, Седов рассказал в своей автобиографии, которая была издана в США под названием «Маугли». Они входили в Грозный в составе пехотной бригады 31 декабря, во время продвижения по улицам Грозного — чеченцы начали обстрел колонны из ручных противотанковых гранатометов. Седов остался в живых единственный из всего взвода — он сидел у самого люка, его выбросило взрывом на дорогу.
…
— Седову удалось выжить, примерно две недели после этого он действовал в Грозном в одиночку, выживая и охотясь на чеченских повстанцев. Он использовал автомат и снайперскую винтовку, которую забрал у убитого им повстанца. Ему удалось выжить до того, как части российской армии пошли на повторный штурм и заняли город. … Если верить книге, только в первые дни девяносто пятого года Седов убил не менее 180–190 повстанцев. Общее же число пораженных им целей в этой войне составляет никак не менее 300. Он остался в составе частей российской армии и продолжал охотиться и убивать повстанцев всю первую половину 1995 года… Военные прозвали его Маугли — после того как нашли его в Грозном, единственного из всей колонны, кто выжил. Ему дали медаль за то, что выжил, потому что он, по своему собственному признанию, изложенному в книге, скрыл число убитых им повстанцев. Сделал он это из опасений предательства, которое тогда было широко распространено в России. За действия в период зимы — весны 1995 года он получил еще российский военный орден. В 1998 — Седов эмигрировал в США.
Пичаи отодвинул в сторону досье.
— Никогда не мог понять, что движет такими людьми.
Крейн улыбнулся.
— Все мы очень разные.
— Он убил больше трехсот человек.
— Ну, для правдивости картины надо сказать, что эти триста вероятно пытались убить его. Среди нас есть хищники, сэр. Возможно даже, что человек прямоходящий — происходит не от одной обезьяны, а от нескольких. В том числе хищных.
— И вы хотите привлечь его?
— На разовый контракт.
Пичаи покачал головой.
— Мы не можем иметь дело с такими людьми.
— Мы же впустили его в страну — для начала.
— Ради Бога, Крейн! — взорвался Пичаи. — Мы не знали, что он убил триста человек!
— Сэр, — сказал Крейн, — если он выжил там, в Грозном, он выживет и в штате Луизиана, что бы там не происходило. Никого другого с похожими навыками выживания у нас нет.
— Нет…
— Сэр, если Ла Бонта не остановить, он станет вице-президентом, а потом и займет Белый дом. Если он это сделает, нашей стране, нашему обществу — конец.
Пичаи смирился.
— Почему этот Седов — Грей будет работать на нас?
— Он интересный тип, офис в Литтл-Роке давно за ним следит. Он живет в приграничье, наладил отношения с шерифом и местным оружейным комьюнити. В Мексике — его подозревают в нескольких налетах на активы, принадлежащие картелям.
— Так, так. Можешь не продолжать. Чем этот тип отличается от других таких же ультраправых?
— Тем, что он — не ультраправый. Офис в Литтл Роке тоже ведет работу по Бригаде. У Грея нет никаких пересечений с известными нам фигурантами по делу Бригада; он не тусит на вечеринках правых; в его соцсетях нет ничего такого, чтобы свидетельствовало о его симпатии к правым или принадлежности к правым.
— Гансмиттер[25] и не правый? Ладно, ладно, я пошутил
— На сегодняшний день мы можем предъявить ему обвинения по семи пунктам. Вряд ли они удержатся в суде, особенно если адвокат будет хороший. Но он потеряет часть клиентов, он не сможет больше иметь официальный статус помощника шерифа на общественных
