замешивал тесто для блинчиков, сверяясь с рецептом.
Когда Кэл посыпает травами последнее снадобье, меня переполняют эмоции. Я старательно их сдерживаю, а парень опять шепчет заклинание над готовыми смесями и берет пузырек с моей кровью.
– Готова?
Волнение накрывает с головой. Кивнув, я с нездоровым интересом смотрю, как Кэл наливает кровь в каждое из четырех снадобий. Одни начинают шипеть, другие искрить, а я и понятия не имею, что это значит.
Кэл молчит и хмурится все сильнее. Через несколько минут жидкости перестают бурлить и становятся совершенно прозрачными, сохранив лишь намек на первоначальный цвет.
– Что дальше?
Кэл качает головой и кусает кончик большого пальца.
– Без Морган твоя магическая сила не работает?
– Насколько я понимаю, нет. – Меня бросает в холод, и я тру ладони друг о друга. – Пробовать ужасно больно, и я не делаю особых попыток.
Кэл берет один из пузырьков и крутит его. Это снадобье было красным, а после добавления крови сохранило цвет, причем поинтенсивнее, чем в остальных емкостях.
– Замечательный результат, Ханна. Твоя сила в полном порядке.
– О чем ты говоришь, Кэл? – Я вскакиваю, стул скрипит по полу. – Бентон отравил меня. Заблокировал мою энергию. С тех пор она не та, что раньше.
– К Веронике дар вернулся. – В голосе Кэла – ни капли осуждения, но стыд впивается мне в сердце и пронизывает внутренности. – Следов препарата у тебя в организме нет. На четыре стихии кровь реагирует именно так, как нужно. Когда Арчер проводил аналогичные тесты на крови Сары, никакой реакции не было. Терзает тебя не препарат, а нечто другое.
– Что ты имеешь в виду? Что проблема у меня в голове… и она надуманная? – ору я, а Кэл остается возмутительно спокойным.
– Магия твоего клана тесно связана с эмоциями. Психическое здоровье ощутимо на нее влияет. – Кэл тянется ко мне, но я резко отстраняюсь.
– Я в норме.
– Думаю, в этом-то и суть. – Кэл снова тянется ко мне и хватает за руку. – Ханна, ты перенесла сильнейшую эмоциональную травму. Быстро от нее не оправиться. Послушай меня…
– Но у меня все хорошо, – упираюсь я, хотя по щекам текут слезы, изобличая меня во лжи. Голос раскалывается на миллион осколков. – Клянусь!
– Ты должна позволить себе скорбеть, горевать и печалиться. – Кэл притягивает меня к себе, и слезы еще сильнее струятся по лицу. В груди становится так тесно, что я не могу дышать. – Если не позволишь себе прочувствовать все страшные, жуткие, мучительные грани боли, твой дар, возможно, никогда не станет прежним.
11
Заклинатель заказывает доставку пиццы и за ланчем уговаривает проверить высказанную им теорию.
– Позволь себе легкое переживание и призови воздух. – Кэл стирает с пальцев соус. – Я все время буду рядом. Уязвимой и ранимой быть не стыдно.
Я ставлю тарелку на кофейный столик. Мы сидим в маленькой гостиной, ведь кухня здесь – скорее мастерская ведьмака, чем место для трапезы.
– Кэл, вряд ли я могу позволить себе легкую душевную боль. Такой просто не бывает.
– А ты все-таки попробуй.
– Ладно. – Я сажусь на диван прямо, закрываю глаза и опасливо подбираюсь к воспоминаниям, которые неделями держала под замком. Вспоминаю, как папа, торопясь на работу, влетал в гостиную чмокнуть маму в щеку и потрепать меня по голове. Вспоминаю, как на собраниях ковена чувствовала незыблемую силу отцовского дара.
Я уже готова сказать Кэлу, что теория не работает. Хочу заявить, что я в порядке, и причина внезапной болезненности вовсе не в психологической блокировке, как вдруг в памяти всплывает одна школьная вечеринка.
Вероника приехала, чтобы меня забрать, а папа сыграл роль тайного папарацци. Он снимал нас с невероятных ракурсов, высовывал телефон из-за угла, чтобы сделать снимок. Даже перескочил через спинку дивана, чтобы сфоткать Веронику, привязывающую бутоньерку к моему запястью.
От этих воспоминаний я смеюсь. Но стоит отвлечься, на секунду ослабить бдительность, подкатывает боль, и другие воспоминания перекрывают мне кислород.
Отец в больнице.
Доктор протягивает маме обручалку, а я понимаю, что папа умер.
Хочется кричать, а я не могу дышать, не могу думать. Почему мое сердце еще бьется?
– Нет! – Вскакиваю с дивана, ковыляю по комнате, закрыв лицо ладонями, давлю пальцами на опущенные веки, чтобы остановить слезы. Рушится стена самоконтроля, которой я окружила себя в первые недели после отцовской смерти. Нужно отстроить ее заново и заглушить воспоминания. Надо спрятать боль.
«Я в порядке. Я в порядке. Я в порядке».
– Ханна! – За спиной раздается нерешительный голос Кэла, его рука осторожно касается моей спины. – Ты как, ничего?
Глубоко дышать. Отстроить стены. Повесить замок.
Я оборачиваюсь и растягиваю губы в улыбке.
– Я в порядке, Кэл. Твоя теория не работает. – Беру тарелку с кофейного столика и уношу ее на кухню в раковину. – Нам пора ехать к Арчеру. Дела ждут.
Кэл как-то странно на меня смотрит, но не спорит. Несколько минут спустя мы выезжаем к детективу, каждый – на своей машине. Я прокручиваю в голове теорию Кэла. Если он прав, как объяснить, что дар слушается меня лучше в присутствии Морган?
По дороге ответ я не нахожу. Паркуюсь и следом за Кэлом вхожу в дом: из кухни-столовой до нас доносятся голоса.
– Нет никакой гарантии, что девушка пригласит меня выступить в головном офисе компании. – Голос Элис я узнаю не сразу. Звучит он робко, чуть ли не испуганно.
– Мы просим лишь попробовать, – настаивает Арчер. А вот его голос звучит совершенно нормально, и я представляю, как он сидит с блокнотиком, который всегда носит в кармане. – По нашим данным, она твоя преданная фанатка. Если попросишь, велики шансы, что Эйша скажет «да».
Мы с Кэлом появляемся на кухне, не дав Элис ответить. Она поднимает голову, и при виде меня в глазах Кровавой Ведьмы мелькает что-то недоброе. Элис молчит, но выражение лица у нее – донельзя оскорбленное. Да, на остаток дня – перспектива радужная.
– Я не ожидала увидеть Элис, – осторожно говорю я, прохожу через кухню и усаживаюсь напротив Кровницы.
Кэл садится слева от меня.
– Вы приехали, отлично! – Арчер игнорирует весьма недобрый взгляд Элис и просматривает папку с бумагами, лежащую на столе. Перед Элис сейчас – фото Эйши и сообщения с фанатских форумов, которые неделю назад показывали мне. – Вот твой следующий рекрут, Дэвид О’Коннелл.
– Заклинатель из Итаки? – Тяну к себе глянцевый снимок, которой Арчер заранее приготовил. О’Коннелл – молодой светлокожий брюнет. Это официальный фотопортрет, ниже – биография, напечатанная мелким шрифтом. Парень выглядит довольно безобидно, но, по словам Кэла, именно он может создать снадобье прицельного воздействия, которое убьет Охотников.
– Да, – подтверждает Арчер. – О’Коннелл – постдок в Корнеллском университете, специалист в области биохимии. Для регуляров доктор О’Коннелл изучает продолжительное воздействие фармацевтических препаратов на человеческий организм. Его настоящие интересы куда необычнее.
Я киваю, просматривая биографию Дэвида.
– Что он изучает на самом деле?
Детектив не отвечает. Подняв голову, я замечаю, как
