может оказаться следующим «отцом ребёнка», поспешно переключились на другую версию:
– Как знать, может, она этот пояс украла…
– Вообще-то у меня тоже много золотых поясов – сам не помню, сколько именно и где они хранятся…
Но Лань Чан не унималась. Подбоченившись, она выкрикивала:
– Что отпираетесь? Поздно! Теперь не отвертитесь! Это был ты! И ты! И ты!
Она указывала на всех подряд, толком не присматриваясь, кто перед ней. Даже Мин И, который тихонько стоял себе в уголке с отрешённым видом, засунув что-то за щёку, и сосредоточенно жевал, оказался записан в отцы. В зале поднялась суматоха, все наперебой стали возмущаться:
– Прочь, уберите её!
– Не позволяйте ей нести чушь!
– Вы не в моём вкусе, мне нравятся другие девушки! Не надо на меня наговаривать!
– Какой стыд, какой позор!
Цзюнь У махнул рукой, и в зал вошли несколько младших небесных чиновников; они увели Лань Чан. Пока её тащили наружу, она продолжала звонко хохотать. Только когда демоница скрылась за дверью, небожители наконец потихоньку вернулись на свои места. Они ещё не успели оправиться от пережитого испуга, и головы у них раскалывались от боли. Поначалу все рассчитывали посмотреть на комедию со стороны, не думали, что их это затронет, – теперь же на каждого в любой момент мог вылиться ушат помоев. А ну как в следующий раз в новой пьесе, сочинённой людьми, на сцене появятся распутная демоница с размалёванным лицом и злобный демон-сыночек? Небожители беспокойно размахивали руками и восклицали:
– Да в этом деле невозможно разобраться!
– Думаю, она просто на голову больная. Не надо ничего расследовать – пустая трата времени. Бросьте её в темницу.
– Очень может быть, что её специально подослали, чтобы поднять смуту.
– Нет! – возразил Се Лянь. – По пути сюда Лань Чан была в своём уме! Почему, оказавшись во дворце Шэньу, она вдруг принялась так себя вести? Не похоже на простое помешательство.
Присутствующие разделились на два лагеря и после ожесточённых споров и обмена мнениями остановились на проверенном методе «поживём – увидим». Собрание распустили. На прощание Ши Цинсюань пообещал через несколько дней навестить принца в мире смертных и отдохнуть вместе. Из дворца Шэньу Се Лянь вышел погружённый в мрачные думы: «Вот говорят, дворец Линвэнь плохо работает! А что они могут сделать? Стоит только собраться и попытаться что-то обсудить, как начинается разброд и шатание! В итоге выбирают якобы золотую середину – а по сути ни к какому решению не приходят. И что тут сделает Линвэнь? Силой их заставит?»
Он услышал шаги позади, обернулся и увидел Фэн Синя. Се Лянь удивился, но не успел ничего сказать, а генерал быстро шепнул ему:
– Берегитесь Му Цина.
– Му Цина? – тоже понизив голос, переспросил Се Лянь.
– Да. Когда он вошёл во дворец, демоница повела себя странно, будто испугалась его. Не хочу лезть в чужие дела, но прошу: будьте с ним осторожнее.
Договорив, Фэн Синь торопливо удалился. Се Лянь проводил его взглядом и продолжил путь.
На самом деле всё это время принц тайком наблюдал за лицами небожителей и за Лань Чан, не укрылась от его глаз и её странная реакция на Му Цина. Однако он не верил, что Му Цин может оказаться отцом ребёнка: небожитель был полностью поглощён самосовершенствованием и тренировками в боевых искусствах – его волновало только число верующих и расширение территории. А ещё он следовал тому же пути, что и Се Лянь, и уж точно не стал бы жертвовать своей мощью ради женщины. Но то, что Му Цин знал Лань Чан, не вызывало сомнений. Только зацепок было слишком мало… Не придя ни к каким выводам, принц решил пока оставить это дело и отправился на землю.
Злобного духа поймали, Лан Ин и Гуцзы нашли приют в доме богатого купца, где их поили и кормили. Се Ляню было особо не о чем волноваться, но он не хотел оставлять мальчишек надолго, а то хозяин ещё не так поймёт. Поэтому принц отправился прямиком в посёлок. Стоило торговцу увидеть дорогого гостя, он крепко сжал его руки и взволнованно зачастил:
– Уважаемый даос! О, какой вы невероятный, удивительный человек! Мы ведь ту комнату, где вы вчера спать легли, заперли, а утром открыли и глазам своим не поверили: вы как испарились! Потрясающе! Так а что, поймали демона?
– Поймал, – ответил Се Лянь. – Можете не беспокоиться, теперь всё будет хорошо. Как там детишки, которых я привёл?
У купца словно гора с плеч свалилась, он страшно обрадовался:
– Они очень, очень послушные! И едят совсем немного! Скажите, а где находится этот ваш храм Тысячи Фонарей? Хочу сделать пожертвование, как обещал! С этого дня я стану вашим самым преданным последователем, никто со мной не сравнится!
Принц не знал, смеяться или плакать. Поразмыслив, он рассудил, что новый верующий, да ещё и при деньгах, определённо повод для радости. Се Лянь засы́пал мужчину всяческими наставлениями, наказал ему в дальнейшем быть скромнее с женщинами, преданно и верно заботиться о жене и домочадцах. Напоследок велев как-нибудь посетить обитель Водяных Каштанов, принц забрал Гуцзы и Лан Ина и в отличном настроении удалился.
Вернувшись, Се Лянь первым делом переставил табличку с призывом жертвовать на ремонт на более видное место, понадеявшись, что богатый купец явится и заметит её. Принц открыл дверь, переступил порог… и застыл от удивления.
Убранство обители претерпело значительные изменения: пол вымыт, лавки и стол для подношений протёрты, паутина из углов сметена, валявшийся прежде у стен мусор и засаленные тряпки исчезли. Чистота глаза слепила – будто в доме побывала Девица-улитка[10].
Ци Жун тоже исчез!
Без него в комнате словно разом стало и светлее, и просторнее, и даже воздух посвежел. Гуцзы держал за пазухой лепёшку с мясом, которую специально принёс отцу из посёлка. Оглядевшись и не обнаружив его, он заволновался:
– Ой, а где мой папа?
Се Лянь резко обернулся. Не успев сделать и шага, он почувствовал, как в его сторону, сверкнув холодным блеском, устремилась опасность. Принц ловко выхватил Фансинь и со звоном отбил летящий в него клинок – тот взмыл высоко в воздух и приземлился в нескольких десятках чжанов[11] поодаль.
Се Лянь выдохнул было с облегчением, вернул меч в ножны, но затем заволновался: почему всё так быстро закончилось? Почему противник не наносит следующий удар?
Он присмотрелся: отбитый им клинок наискось воткнулся в землю. Даже с такого расстояния его изогнутое серебряное лезвие показалось принцу смутно знакомым, и чем сильнее он вглядывался, тем больше в этом убеждался. Велев детям не отставать, принц поспешил к клинку и опустился перед ним на колени.
– Это же… Эмин. Что с тобой?
Со стороны эта беседа выглядела довольно странно. Проходящие мимо крестьяне одарили Се Ляня изумлёнными взглядами
