class="p1">– Но у меня сейчас нет денег, – ответил Сванбьётн. – Зайдите попозже, и я все выплачу.
– И когда же? Ты пришлешь нам особое приглашение, когда будет удобно тебе? Ты что, считаешь меня идиотом? Плати немедленно, иначе я спалю твой дерьмовый ресторан к чертям собачьим.
– Но пойми же – в последнее время дела… идут не особенно успешно, – замямлил Сванбьётн едва слышно, видимо, понимая, что в гневе отец Конрауда страшен. – Я достану деньги… Через три-четыре дня все заплачу. Обещаю, что…
Предложение он закончить не успел, поскольку получил от отца Конрауда кулаком в лицо.
– Я пришел не для того, чтобы выслушивать эту ересь! – рыкнул тот.
Сванбьётн отхаркнул на асфальт кровь, переводя взгляд с отца на сына:
– Но у меня нет ни кроны. Не надо так.
– Не надо так?! А как надо? Надо, как ты, покупать товар и не платить по счетам? Ты задолжал мне за три поставки. По-твоему, так и надо?
Сванбьётн не отвечал, и тогда окончательно рассвирепевший отец Конрауда набросился на него с кулаками, а потом опрокинул на землю и стал что было мочи пинать. Одному богу известно, чем бы все это закончилось, не вмешайся Конрауд. Он схватил отца за плечи и оттолкнул его к стене стоявшего поблизости дома, а затем сильно прижал его к ней, чтобы хоть таким способом остудить его горячую голову.
Сванбьётн между тем с трудом поднялся на ноги.
– Скотина! – процедил он сквозь зубы. – Ты самая настоящая скотина, чтоб ты сдох!
– А ты – ворюга! Отдай мне деньги! – завопил отец Конрауда, пытаясь освободиться из железной хватки сына, чтобы снова накинуться на своего должника.
– Ты можешь оставить что-нибудь в залог? – вмешался Конрауд, обращаясь к хозяину ресторана.
– Не нужны мне никакие залоги! – пролаял его отец. – Мне нужны деньги! Причем немедленно! Иначе я убью эту сволочь! Отпусти меня, Конрауд. Отпусти меня, я тебе говорю! Отпусти по-хорошему, сопляк!
Конрауд ослабил хватку.
Его отец, едва сдерживаясь и испепеляя Сванбьётна взглядом, проговорил:
– Я вернусь завтра – и попробуй только не отдать мне долг. Усек?
Сванбьётн пробормотал что-то себе под нос, и на этом Конрауд с отцом ушли восвояси. На следующий день отец снова пошел к Сванбьётну – на этот раз в сопровождении нескольких приятелей. Конрауд так и не узнал, что же там произошло, только запомнил, что вечером отец вернулся домой с победоносным видом, размахивая пачкой банкнотов. По его словам, Сванбьётн все-таки почти полностью с ним рассчитался. Отец пребывал в эйфории, а костяшки его пальцев были испачканы кровью.
В тот же самый вечер один из ресторанов Сванбьётна превратился в груду пепла. Газеты писали о поджоге, однако кто его учинил, осталось неизвестно. Отец Конрауда клялся и божился, что он к этому не имеет никакого отношения.
А через пару недель его зарезали.
У Сванбьётна было алиби: на момент убийства он находился у родственников за много километров от Рейкьявика в Оулафсвике.
20
Ласси, ни живой ни мертвый от страха, наблюдал за тем, как его мучители пытаются включить кусторез. Аппарат пару раз издал похожие на икание звуки, и Ласси уже понадеялся, что завести его бандитам все-таки не удастся, но в этот момент мотор оглушительно загудел. То, как они обращались с кусторезом, свидетельствовало об их полной несостоятельности в качестве садоводов: ухватившись за него как за булаву, они всадили инструмент в поленницу, от которой во все стороны полетели щепки. Потом в результате их неловких манипуляций кусторез занесло в сторону, он ткнулся в ножку стола и наконец грохнулся на пол в полуметре от Ласси. Слыша, как полотно инструмента со свистом разрезает воздух, тот больше не мог притворяться, что находится в бессознательном состоянии: приподняв голову, он закричал во все горло, но это еще больше раззадорило садистов. Освоившись с кусторезом, они принялись почти вплотную подносить его к ногам Ласси, его лицу и паху, при этом гогоча как умалишенные. Несчастный продолжал надрываться, зажмурившись и с ужасом ожидая, что полотно кустореза вот-вот превратит его лицо в кровавое месиво, но в этот момент мотор снова забарахлил и через несколько мгновений заглох. Бандиты обменялись взглядами и попытались вновь его завести, но у них ничего не вышло, поэтому они отбросили кусторез в сторону. Ласси почувствовал огромное облегчение, которое, однако, продлилось совсем недолго.
Отморозки подняли стул, к которому была привязана их жертва. Ласси так долго пролежал на полу, что когда вновь оказался в сидячем положении, у него потемнело в глазах.
– Разрешите мне позвонить Данни, – стал умолять он. – Я еще раз попробую. Она согласится – я попрошу ее прийти сюда… или куда вы скажете. Она вам все отдаст. Пожалуйста… Дайте мне ей позвонить…
Их имен Ласси не знал: до сего момента он встречался только с одним из них – тот не однажды продавал наркотики им с Данни. Он знал только, что эти двое находятся в контакте с человеком, которому они с Данни задолжали. Возможно, это был и не один человек – Ласси не имел понятия о том, кто это такие и сколько их всего. Их с Данни долг должны были списать за счет той самой единственной доставки. Они согласились и только впоследствии узнали, какое огромное количество запрещенных веществ Данни придется контрабандой провезти в Исландию, и соответственно осознали риски, которым она подвергалась: если бы ее задержали, она бы отправилась в тюрьму минимум на семь лет.
Накопившийся в течение года долг составлял примерно полтора миллиона крон. По мере того, как их с Данни зависимость становилась сильнее, им было все сложнее доставать деньги на покупку наркотиков. Они ни разу не встречались с тем, кто заправлял наркотрафиком, а лишь с его головорезом, который угрожал, что если они не заплатят все до последней кроны, пусть считают себя трупами. После чего Данни получила от него деньги на поездку, а также подробные инструкции того, как перевезти наркотики: как одеться, с кем встретиться в Дании, как совершить покупку. Он также передал ей чемодан для транспортировки наркотиков в Исландию. Вернувшись домой, Данни надлежало переложить весь товар в обычную спортивную сумку, а спустя два дня отнести ее в условленный бассейн в Рейкьявике и оставить в одном из шкафчиков в женской раздевалке. Ключ от шкафчика ей следовало забрать с собой и оставить в месте, указанном в инструкции. Порядок действий был предельно прост и ясен.
Ласси одолжил у одного приятеля машину и поехал в аэропорт, где испытывая всю палитру эмоций
