class="p1">– Увы, нет, если не считать того, что я тебе уже рассказывал. Тот человек сожительствовал с матерью Нанны несколько лет, но замуж ее так и не взял, что немного странно, учитывая нравы того времени. О его сыне в архивах я ничего не нашел, однако выяснил, что тот жив, и вот теперь раздумываю, не навестить ли его. Однако пока не могу решить, насколько мне стоит вмешиваться в эту историю без того, чтобы прослыть пронырой. Бередить старые раны – занятие неблагодарное.
– Думаю, ты прав, – кивнула Эйглоу. Немного помолчав, она продолжила: – Ты мне так и не сказал, действительно ли ты считаешь правдоподобным то, что мой отец напал на твоего.
– Повторюсь: я не знаю. Даже сам факт того, что мы с тобой сидим и обсуждаем это, кажется мне чуть ли не безумием.
Эйглоу огляделась.
– Ты потушил свечу? – спросила она рассеянно, а потом опустила глаза на бумаги на столе. – Прости, что сую нос не в свое дело…
– Нет, свечей тут нет. Я их больше не держу, с тех пор как не стало Эртны.
Эйглоу обратила на него вопросительный взгляд.
– Дело в том, что она начинала каждый день с зажжения свечи, – объяснил Конрауд.
Эйглоу улыбнулась, но промолчала, продолжая рассматривать бумаги. Фотография на одной из газетных вырезок привлекла ее внимание.
– Вот же она – наша старушка, – проговорила она, указывая пальцем на снимок. Заметка, в которой он был напечатан, рассказывала об Обществе эзотерики. – Это она. А этот мужчина – ее супруг.
– Что за старушка?
– Маульфридюр. – Эйглоу взяла вырезку со стола и протянула ее Конрауду.
Тот приблизил ее к глазам. Подпись под фотографией гласила: Новый административный совет Общества эзотерики, 1959 г. На снимке были изображены четверо мужчин и две женщины, которые смотрели в объектив с серьезными лицами. Дородная дама, на которую указала Эйглоу, была в белой блузке и жакете. Ее темные волосы были собраны в пучок, и весь ее вид выражал решимость. Подпись не сообщала, кто конкретно изображен на снимке, но Эйглоу сказала, что отлично помнит двоих из мужчин, поскольку познакомилась с ними, когда сотрудничала с Обществом эзотерики. Один из них являлся мужем Маульфридюр.
– Она до сих пор помнит, как была расстроена мать Нанны – она была просто убита горем, – говорила Эйглоу, разглядывая фото. – А как еще может чувствовать себя потерявшая свое дитя мать? Но было там и нечто иное – Маульфридюр убеждена, что женщину терзали сомнения: та долго изливала ей душу, и у Маульфирдюр сложилось впечатление, что она пытается докопаться до истины о причинах гибели своей дочки и подозревает, что на самом деле речь идет совсем не о несчастном случае, а о чем-то другом. То есть дело, по ее мнению, могло заключаться в том, что девочка не утонула в озере, а ее утопили.
– Маульфридюр так и сказала?
Эйглоу кивнула.
– А что ее натолкнуло на эту мысль? Я имею в виду мать Нанны. Откуда у нее возникли подобные подозрения?
– Учитывай, что мать Нанны сама ничего такого не говорила, – это не более чем впечатление Маульфридюр. Ей показалось, что женщина пребывает в сомнениях относительно того, что смерть ее дочери была случайностью.
– Вероятно, это нормальная реакция, – предположил Конрауд. – Она, безусловно, рассматривала все возможные сценарии.
Конрауд задал Эйглоу еще пару вопросов по поводу того, что ей рассказала пожилая женщина, но той было нечего добавить. Она вновь уловила аромат только что потушенной свечи, который, казалось, проникает в каждый уголок гостиной и заполняет собой окружающее пространство. Однако делиться своими ощущениями с Конраудом Эйглоу не стала.
22
Несмотря на отсутствие времени на подготовку, отдел по борьбе с оборотом наркотиков сработал слаженно и четко. Полицейские проинспектировали три лодочных ангара вблизи Нойтхоульсвика. Тот, в котором спрятали спортивную сумку, находился по соседству с геотермальным пляжем и был хорошо виден с дорожки, которая тянулась вдоль залива. Именно поэтому на него и пал выбор: не заметить его было невозможно. Двое сотрудников сидели в патрульном автомобиле возле ресторана «Нойтхоутль» с биноклем и рацией, наблюдая за парковкой выше по тропинке. Двое других, сидя во второй машине, припаркованной позади Университета Рейкьявика, не спускали глаз с ангара. Чуть подальше в сторону центра еще один автомобиль стоял перед отелем «Лофтлейдир», и находившиеся в нем полицейские держали под наблюдением въезд на дорогу, ведущую в Нойтхоульсвик.
Это место выбрали потому, что отсюда было легко наблюдать за транспортным потоком, а также потому, что в этот час оно в основном было безлюдным. По дороге изредка проезжали машины, которые, оказавшись на университетской парковке, совершали разворот и направлялись обратно в сторону города. Только один-единственный автомобиль доехал вдоль пляжа до самого ресторана и остановился в дальнем углу асфальтированной площадки, чем и привлек внимание находившихся поблизости полицейских. Из машины никто не выходил, и совсем скоро ее окна запотели. Еще через четверть часа ее мотор ожил, машина выехала с площадки и укатила прочь.
Наркотиков, которые Данни привезла в Исландию, в сумке больше не было: их подменили похожими на вид веществами, среди которых спрятали звукозаписывающее устройство и прибор слежения. Цель состояла в том, чтобы выйти на главарей наркобизнеса в Исландии, вместо того, чтобы гоняться за мелкими сошками, выполнявшими для них всю грязную работу. В последнее время полиция подвергалась критике за то, что ловила лишь наркокурьеров и пушеров, занимающих самую нижнюю ступень пирамиды, в то время как финансисты наркотрафика, его истинные заправилы и организаторы контрабанды продолжали радоваться жизни и грести лопатой огромные деньги.
На сообщение Ласси не ответил, да и установить, получил ли он его и принесет ли стратагема полиции хоть какие-то плоды, было невозможно. Кое-кто предлагал повременить, для того чтобы тщательнее подготовить засаду, другие же придерживались того мнения, что необходимо ковать железо, пока горячо.
Из рации раздался треск, а затем голос одного из полицейских, находившихся перед отелем «Лофтлейдир», который сообщил, что по дороге в сторону пляжа движется черный «Лендровер». Сотрудники, которые вели наблюдение с университетской парковки, заметили приближающийся свет фар, но не двинулись с места, стараясь не привлекать внимания. Когда «Лендровер» был уже совсем рядом, они разглядели, что в его салоне находятся два человека, о чем предупредили своих коллег.
Черный джип свернул вправо в сторону геотермального пляжа и остановился на парковке, расположенной выше по тянущейся вдоль залива дорожке. Его фары погасли, но мотор продолжал работать. Пару минут ничего не происходило, а потом правая дверца открылась, и из машины вышел человек, который на несколько мгновений
