графиня д’Артуа».
Мария Олива поспешно скрылась в темноте. Ошеломленный кардинал с розой в руке был не в силах двинуться с места, затем в состоянии легкого опьянения и с тяжестью в теле он медленно побрел домой.
Позднее он скажет: «Я был уверен, что разговаривал с королевой. Мои глаза и уши не могли меня обмануть». А тогда он совершенно убедился в расположении королевы и согласился выступить посредником при покупке ожерелья. Правда, перед этим он все же посоветовался с одним человеком. Этим человеком был знаменитый маг, а вернее, авантюрист — граф Калиостро. «Великий маг», родившийся, по его словам, всего через двести лет после всемирного потопа, сказал, что в столь серьезном деле не следует торопиться с ответом и что ему надо сперва связаться с духами, которые и помогут найти верное решение.
Кардинал полностью доверял Калиостро, он был уверен, что «великий маг» на его глазах сотворил из ничего огромный бриллиант, который Роган потом показывал своим друзьям.
Так вот, для разговора с духами был устроен сеанс спиритизма. Вот что пишет об этом в своих воспоминаниях аббат Жоржель: «Гостиная кардинала была ярко освещена свечами. Вызов духа и разговор с ним заняли целую ночь. Посоветовавшись с духом, маг заявил, что переговоры завершатся полным успехом и он (кардинал) заслужит благодарность королевы. И наступит тот счастливый день, когда вся Франция, и все человечество будут восхищаться редким талантом господина кардинала». Нет никакого сомнения в том, что великий Калиостро был в сговоре с графиней Ла Мот.
Итак, кардинал согласился, и не только принял ожерелье из рук ювелира, но и преспокойно передал его графине Ла Мот. А через несколько дней графиня сообщила кардиналу, что королева нуждается в 150 000 ливров для благотворительных целей.
Успех в общем-то сомнительного предприятия превзошел все ожидания самой графини. Роган без колебаний выполнил ее просьбу.
Платежи за дорогое украшение должны были поступать поэтапно. Поручителем выплат также выступил доверчивый кардинал.
Когда срок первого платежа истек, ювелиры явились во дворец, чтобы в деликатной форме напомнить королеве Франции о необходимости заплатить по счету. Ответом было недоумение, перешедшее в бурное возмущение: ее величество никогда не собиралась покупать ожерелье (между прочим, король дважды предлагал подарить ей это злосчастное ожерелье и оба раза она отказывалась!) и никаких поручительств не подписывала. А узнав, что в дело замешан ненавистный ей Роган, Мария Антуанетта велела ювелиру подать жалобу о мошенничестве.
Ювелир, конечно, исполнил повеление королевы, и вскоре по обвинению в мошенничестве был арестован Роган. Затем следствие, естественно, вышло на Жанну Ла Мот. Эта хитроумная авантюристка закрутила всю интригу с ожерельем на пару со своим мужем, графом Ла Мот.
Ожерелье, тем временем, бесследно исчезло.
Едва доверчивый кардинал передал графине ожерелье и отбыл восвояси, как супруги Ла Мот, не откладывая дела в долгий ящик, принялись разделывать ожерелье кухонным ножом. На следующий же день граф удрал в Лондон, захватив с собой самые крупные бриллианты, которые ему потом удалось сбыть ювелирам на Бонд-стрит. Графиня же почему-то замешкалась и, в конце концов, попала в руки правосудия.
За графиней, после первых же ее допросов, последовал Калиостро. И, хотя суд его оправдал, мага выслали из Франции.
Скандал разгорался на всю Европу. Мария Антуанетта сама предала гласности дело, рассудив, что в противном случае поползут компрометирующие ее слухи. Всякая подробность, всплывавшая по ходу следствия, попадала в парижские газеты и становилась предметом жаркого обсуждения. Нельзя сказать, чтобы парижан так уж волновали интимные стороны жизни Версальского дворца. Однако шел 1785 год, до революции оставалось всего несколько лет, и соответствующие настроения уже витали в воздухе, что придало особый резонанс делу об ожерелье. Ведь это громкое уголовное дело — «кража века», как сказали бы сегодня, — дискредитировало королевскую семью, священнослужителя, двор да и всю французскую знать.
Кардинал и его «сообщница» оправдывались на допросах, как могли. Графиня, например, представила себя послушной исполнительницей воли его преосвященства… А сам кардинал пригрозил судьям, что, если они не поверят в его невиновность, то он впутает в дело королеву. В результате Рогана оправдали судом парламента. Невиновность кардинала только утвердила народ в мысли, что королева имеет самое непосредственное отношение к делу.
Выйдя из заключения, кардинал, как и следовало ожидать, еще больше поссорился со двором, и его сослали в провинцию Овернь.
А правосудие со всей нерастраченной силой обрушилось на Жанну. Ее бичевали, а потом клеймили каленым железом, как всегда поступали с ворами. Она так билась и извивалась в руках палача, что клеймо попало не на плечо, а на грудь. Графиню Ла Мот приговорили к пожизненному тюремному заключению.
Сначала она отбывала наказание в Бастилии, но потом ее перевели в другую тюрьму — Сальпетриер. И через несколько месяцев произошла удивительная вещь: графиня совершила побег из тюрьмы, где она находилась под усиленной охраной. Побег был обставлен таким образом, что не приходилось сомневаться: организован он был «сверху», каким-то очень могущественным заступником.
Под чужим именем клейменая графиня благополучно прибыла в Англию, где французским полицейским так и не удалось разыскать ее мужа. (Которого, кстати, заочно приговорили к пожизненному заключению на галерах.)
А еще через некоторое время в Лондоне увидела свет ее «Оправдательная записка», в которой графиня утверждала, что в ночной мгле королевского парка Рогану являлась Мария Антуанетта собственной персоной и что это их тайное свидание было далеко не единственным. В Версале позаботились о том, чтобы скупить и уничтожить почти весь тираж этой брошюрки, однако в 1792 году по распоряжению революционного Конвента она была переиздана, как документ, изобличающий старый режим.
Мысль о том, что по какому бы то ни было делу можно допросить королеву Франции, в 1786 году показалась бы фантастической. Но семь лет спустя допрос состоялся: ненавистная народу «австриячка» — тогда уже бывшая королева — предстала перед революционным трибуналом. К тому времени Жанна Ла Мот покончила жизнь самоубийством в Лондоне, а Роган умер в ссылке.
Как вы помните, Мария Антуанетта была женой того самого Людовика, которого, по приказу Конвента, казнили на гильотине. Та же страшная участь ждала и королеву…
Некоторые современные историки считают, что «дело о колье» было сфабриковано при участии янсенистской партии (янсенисты были ярыми противниками традиционной монархии). Зная о связи графини Ла Мот с кардиналом, эти господа якобы увидели «возможность облить грязью королевский скипетр» — и небезуспешно ею воспользовались.
Другие историки полагают, что с самого начала всю эту историю «заварил» не кто иной, как «граф» Калиостро. Например, английский историк Х. Р. Уильямсон считает, что
