– Это больше чем визит, – улыбнулась Эмили. – Я вернулась насовсем и буду жить в поместье. – Она сделала паузу и продолжила: – Как вам известно, скоро мой день рождения и тогда же заканчивается срок опеки. Мне необходимо знать, на какой доход в будущем я могу рассчитывать.
– В будущем? – У мистера Хеншо отвисла челюсть. – Но, моя милая девочка, твой муж… Рафаэль… он наверняка тебе все рассказал.
Эмили опустила глаза и посмотрела ив свои пальцы… без колец.
– Мы с графом Ди Салисом расстались, – спокойно ответила она. – На этот раз навсегда. И, пожалуйста, не надо меня жалеть. У меня есть дом и собственные деньги. Все будет хорошо.
– Моя дорогая, – взволнованно произнес мистер Хеншо. – Это ужасно. Рафаэль должен был сказать тебе… объяснить…
– Мне не нужны объяснения графа, – заявила Эмили. – Если мне необходимо о чем-то узнать, то я предпочитаю услышать это от вас.
Леонард Хеншо встал и подошел к окну.
– У твоего отца не было денег, – глухим голосом начал он. – За два года до смерти он неудачно вложил средства в рискованное предприятие, надеясь на скорую прибыль, но потерял все, что имел. Твоему мужу удалось вернуть лишь самую малость.
– А доверительная собственность?
– Ее учредил твой муж, когда вы решили пожениться.
Эмили какое-то время пораженно молчала. Нет, ее не сломить. Она уже привыкла к ударам судьбы.
– Мне ничего от него не нужно, – твердо заявила она. – Если нет иного выхода, я… продам имение.
Мистер Хеншо беспомощно развел руками.
– Милая моя, твой отец неоднократно его перезакладывал, чтобы получить деньги для своих финансовых операций. А твой муж выкупил закладные, и в результате имение перешло к нему в собственность.
– Значит, у меня ничего нет, – подвела итог Эмили. – Но почему меня не предупредили?
– Твой отец был гордым человеком, моя дорогая. При его жизни невозможно было что-либо тебе сказать, а когда ты стала женой Рафаэля, то все принадлежащее ему, естественно, стало твоим.
– О господи, почему он просто не заплатил отцу то, что был ему должен? Тогда мы сохранили бы дом! – в ярости воскликнула Эмили. – Неужели нужно было забирать у меня все?
Мистер Хеншо строго посмотрел на нее.
– Твой муж – сама щедрость. И он никогда не был должен деньги твоему отцу. Это был долг другого свойства.
– Я не понимаю…
– Когда Рафаэль Ди Салис только начинал свой путь в финансовом мире, ему предложили заключить весьма выгодную сделку, сулившую на первый взгляд миллионы. Но один человек, с которым он был едва знаком, предупредил Рафаэля, что партнеры пытаются воспользоваться его неопытностью и вовлекают в мошенничество, которое может кончиться тюрьмой. Этим человеком был твой отец. И граф никогда не забывал этого совета, спасшего его от несчастья. Поэтому, когда сэр Траверз попал в трудную ситуацию, он сразу пришел ему на помощь.
Наступило долгое молчание, которое наконец нарушила Эмили.
– Понятно, – отрывисто произнесла она. – Лучше бы он не распространял свою помощь и на меня.
– Мне очень жаль, дорогая, что ты так к этому отнеслась. – Мистер Хеншо печально смотрел на нее. – Я всегда восхищался твоим мужем.
Эмили усмехнулась.
– Но вы не женщина, мистер Хеншо.
Еще час назад она считала имение своим последним пристанищем. И вот теперь у нее ничего нет, кроме той одежды, что на ней. Она ничего не умеет делать, бездомная и беременная. И, если быть честной, испуганная и одинокая.
Нет, нельзя распускаться. Валентина Колона напомнила ей, что она молодая и здоровая. Она справится. Только не нужно оглядываться назад… и вспоминать…
Дом встретил ее тишиной. Эмили опустила сумку на столик в прихожей и позвала:
– Пенни, дорогая, я вернулась.
Она не смогла выговорить «я вернулась домой», потому что дома у нее больше нет.
Не услыхав ответа, Эмили вошла в гостиную и… остановилась как вкопанная, прижав ладонь ко рту.
У окна стоял Раф, его высокая фигура вырисовывалась на фоне освещенного солнцем стекла.
– Если ты приехал сообщить мне, что дом твой, то ты опоздал. Я уже об этом знаю. И перееду как можно скорее, – нетвердым голосом произнесла она.
– Нет, – ответил он. – Я здесь не поэтому. Я узнал о твоем исчезновении от Стефано – он был в полуобморочном состоянии, думая, что тебя похитили. Затем я узнаю, что никакой встречи с Фионой не было. Неужели ты полагала, mia sposa, что я так легко смирюсь с твоим бегством?
– Придется смириться. Я ушла от вас, синьор, и не вернусь. Но вы не беспокойтесь – мне от вас ничего не нужно. Я найду работу и жилье, сама, без вашей помощи.
Он сделал шаг вперед, и Эмили увидела, какой у него изможденный вид, покрасневшие глаза и небритые щеки. На мгновение у нее сдавило грудь.
– Как у тебя легко все получается. Ты решила одним ударом лишить меня и жены, и неродившегося ребенка. А найти работу без квалификации не так-то просто.
– Я справлюсь. Если же у меня ничего не получится, я всегда могу использовать умение, приобретенное с твоей помощью. Стану первоклассной шлюхой. Могу даже попросить у тебя рекомендацию.
Она увидела, как краска ударила ему в лицо, увидела гнев в его глазах, но он тут же совладал с собой и, отвернувшись к окну, медленно заговорил:
– Моя мать умерла при моем рождении, Эмилия. Произошел один из тех трагических случаев, которые никто не мог предвидеть. Но отец, обожавший ее, с этим так и не смирился, – Раф тряхнул головой. – И поэтому он не смирился и с моим существованием.
– Раф… – начала было Эмили, но он покачал головой.
– Дай мне закончить. Мне необходимо рассказать тебе об этом. Для отца мир рухнул в тот день, когда он ее потерял. Спустя несколько лет он простудился, но не придал значения болезни, которая переросла в пневмонию. Он не хотел бороться за свою жизнь. И тогда я поклялся, хотя был еще мальчишкой, что никогда не допущу, чтобы женщина имела надо мной такую власть. И я держал это слово, – тут он усмехнулся, – до тех пор, пока однажды в доме твоего отца ты не вбежала в его кабинет подобно весеннему ветру, и во мне поселилась весна. Впервые в жизни я понял то, что чувствовал мой отец.
Эмили охватила дрожь. Она не должна его слушать! Она должна остановить его… сейчас же. Но слова застряли в горле.
А Раф продолжал:
– Ты как-то сказала, что ненавидишь меня. Я надеялся… даже молился о том, чтобы это не было правдой. Я говорил себе, что невозможно любить так сильно, как я люблю тебя, и ничего не получать в ответ. Я уговаривал себя, что в конце концов мои чувства долетят до тебя… надо только быть терпеливым, и наступит такой момент, когда я тебя обниму, а ты улыбнешься мне и скажешь: «Ti amo. Я тебя люблю». Ты так ничего и не сказала. Даже тогда, когда знала, что мы зачали нашего первого ребенка. И это было безумно больно.
