Да бред.
Или? Почти каждый день в последние недели она так наряжается, как будто не на работу, а на… ну, конечно, на свидание. Отпинывает любые мои попытки поучаствовать в ее беременности. Зашибись просто.
Ну, Злата, молодец, пока я работаю и пытаюсь хоть каким-то образом выгрести из дерьма, подготовиться к рождению ребенка, она бегает по свиданкам.
Вот я тупой и слепой баран! Очевидно же было, что у этой девчонки с головой совсем непорядок.
Я не представляю, как сдержался и не влетел в кафе, разнося там все к чертовой матери! Меня колбасило изнутри, и таким бешеным я не чувствовал себя еще никогда. Меня буквально накрыло, и, только собрав остатки силы воли и вопящего разума, я нашел в себе силы и вернулся к машине.
Зашвырнул эти дурацкие фрукты на заднее сиденье и сам забрался в салон, врубив кондер на максимум. Ну, Злата, ну… коза.
Я откидываю голову на подголовник, нервно барабаня пальцами по рулю, и пялюсь в зеркало заднего вида, которое так удачно отражает вход в ту самую кафешку.
Что ж, наслаждайся, пока можешь. Это твое последнее свидание, Золотарева.
Глава 20. Злата и Тимур
ЗлатаВаня подвел.
Такого нудного, скучного стесняшку, как этот рыжеволосый бугай, еще поискать надо!
Весь час, что мы просидели в кафе, он что-то там себе мямлил, бубнил, улыбался и смотрел исключительно в вырез моего легкого летнего сарафана. Нет, мне даже не хотелось его одернуть и поставить на место. Жалко стало беднягу. С его характером пушистого котенка он, наверное, вообще до сих пор девственник. Вот пусть хоть на мою скромную, но быстро растущую из-за беременности двоечку полюбуется.
Свидание вышло фу, одним словом.
Совершенно Кристина не умеет разбираться в парнях. Иначе как можно объяснить то, что ей этот бугай показался хорошей для меня парой?
— Знаешь, Вань, — улыбнулась я как можно доброжелательней, хотя ощущение, что моя улыбка смахивает на оскал, меня все не покидало. — Я, пожалуй, пойду.
— Уже? — подскочил следом за мной парень, чуть со своими габаритами шкафа не перевернув столик. Чашки на блюдцах опасно звякнули, а ложки подпрыгнули.
— Уже.
— Давай я подвезу тебя до дома? Я на машине, — и так гордо улыбнувшись, он мне это сказали, что не скривиться не получилось.
— Нет, спасибо. За мной уже приехал водитель.
— Тогда, может, я провожу тебя?
Нет уж, увольте! Нам еще только не хватало встречи с Абашевым. Тоже мне, провожальщик нашелся.
— Спасибо, но нет.
— Мы еще встретимся? Я могу тебе позвонить?
— Лучше не стоит.
В общем, долго не раскланиваясь, я смоталась из кафе.
На выходе сунула веник-букет в урну и поспешила в сторону парковки, нервно поглядывая на наручные часы.
Понадеявшись, что Тимур по своему обычаю задержится, и я успею сделать вид, что выхожу с работы, на этот раз я просчиталась. Моя белоснежка уже стояла на парковке.
Ну, надо же, ему, наверное, кто-то подарил часы или отсыпал чуточку такта?
Забравшись в салон, стягиваю очки и захлопываю дверь.
— Ну и пекло! — выдыхаю возмущенно. Благо, в машине работает кондиционер, да так мощно, что через считанные секунды у меня начинают стучать зубы от холода.
Мы все еще, кстати говоря, не двинулись с места.
— Ты решил меня заморозить, Абашев? Или себя отправить на больничный? Нет, ты не подумай, что я за тебя переживаю, но кто-то же должен меня возить, правильно? — перегибаюсь через сиденья, повышая градусы.
Ответа нет. Тимур как сидел, оперевшись одной рукой на дверь, так и сидит.
— Хотя да, о чем это я, ты же у нас ледяная глыба, для тебя это нормальная темп… — фыркаю зло и тут же замолкаю. А все потому, что ловлю взгляд водителя в упор. Как выстрел в лоб. Настолько он тяжелый.
Мне кажется, или Тимур зол? Да нет, точно зол. Вон как его физиономию перекосило. Морщится, губы сжаты, а костяшки пальцев на руле побелели, так сильно он его сжал.
Странно, с чего бы это?
На мгновение подумалось, может, он меня в кафе с Ваней видел? И все равно, поводов психовать и злиться у него нет. Он знать не знает и ни в жизни не догадается, что я там делал и с кем сидела. Может, просто встреча по работе, правильно?
Правильно.
В общем, фиг с ним, пусть прожигает своим злющим взглядом, мне плевать. У меня к нему иммунитет выработался.
Я просто усаживаюсь на место, мазнув удивленным взглядом по лежащему рядом пакету с фруктами и, с трудом подавив в себе желание спросить, что это и чье это, отворачиваюсь, наконец-то дождавшись, когда машина трогается с места.
Первую половину дороги мы едем исключительно молча.
В салоне висит гнетущая и угрюмая тишина. Наэлектризованный воздух между нами словно колется, и так все это невыносимо тянется. Еще и пробки на выезде из города — то еще удовольствие.
Собственно в одной из таких на светофоре мы и зависли, когда я не выдержала и спросила:
— Это чье? — кивнув в сторону пакета.
Уж слишком ароматные там лежали бананы, я рисковала подавиться слюной.
В кафе с этим бугаем Иваном я толком ни расслабиться, ни поесть не успела. И сейчас мой желудок жалобно урчит.
— Твое! — бросает Тимур, даже не глянув в мою сторону.
— В смысле, мое?
— В прямом, Золотарева.
— То есть, я могу это съесть?
Мне кажется, или я с беременностью начала реально тупеть?
А нет, не одной мне так кажется. Тимур одаривает меня таким взглядом, что в своих умственных способностях мне сомневаться уже не приходится.
Шик.
— Даже можешь выкинуть, если тебе так хочется. Ты же привыкла поступать, не считаясь с чужим мнением, да, принцесса? — усмехается мой водитель, давя по газам и трогаясь с места вместе с остальной колонной машин.
Так, и это он сейчас к чему клонит? И почему я неожиданно начинаю чувствовать себя виноватой? Будто я натворила чего-то непоправимого.
Эй, зараза-совесть, ползи обратно в свою дыру и не высовывай свой нос!
— А с чьим мнением я должна считаться, по-твоему? Это моя жизнь, как хочу, так ее и проживаю. Не тебе меня учить, мажор недоделанный.
— Ты реально думаешь, что такому, как этот рыжеволосый мудак, нужен чужой ребенок? Ты совсем чокнулась, Золотарева? — рык в мою сторону.
— Что? — опешила я, уставившись большими от удивления глазами на отражение Тима в зеркале.
— Что слышала. Как успехи-то хоть? Кто-нибудь клюнул? — говорит Абашев с таким презрением и отвращением, что меня моментально, как по щелчку, заводит.
Я начинаю свирепеть. Поджимаю губы, сдерживая целый поток грязи, которая рвется наружу, и начинаю недовольно пыхтеть, сжимая и разжимая кулаки.
Гад! Скотина! И это он меня сейчас еще учить, как жить, собирается?!
Тимур— А ты думал, что я с тобой, что ли, ребенка воспитывать буду? Серьезно?! — практически выплевывает мне в спину Злата.
Я держался.
Клянусь, закипал, но молчал до последнего, не собираясь даже поднимать эту тему! Но не могу. Меня бомбит. Меня разрывает, с*ка, несправедливость и обида!
Да, твою мать, я тоже человек, и мне обидно! Что меня вот так быстро и с размаху скинули со счетов, хотя я ни разу не дал ей повода даже подумать, что готов свинтить в кусты и откреститься от случившегося. Чем я хуже того парня из кафе? Или этого ее инструктора? Хоть убейте, я не понимаю!
— То есть, ты даже отрицать не собираешься? — ухмыляюсь, а на языке так и крутится горечь, от того, в какой поистине мерзкой ситуации мы застряли. — Зашибись просто! Браво, принцесса!
Были бы руки свободные, я бы даже от души поаплодировал.
— Я ищу выход из сложившейся ситуации, и это, на мой взгляд, самое хорошее решение проблемы.
Зубы сводит от того, как спокойно она это говорит! Будто на кону не жизнь и будущее малыша. Маленького, живого, настоящего — нашего малыша! А просто гребаная пластмассовая игрушка, которую можно дергать за ниточки.
