Она добрая девочка, даже слишком. Но еще такая неопытная и…
— Сириан, я хочу знать, каким образом дикий Гурай сумел подобраться к самой крепости незамеченным. И был ли он один, — резко, не терпящим возражений тоном сказала женщина, оглянувшись на племянника. Это был отличный предлог убрать его из комнаты, но сейчас она преследовала другую цель: опасность оказалась вполне реальной, и Сириану действительно надо заняться своими прямыми обязанностями. — Я хочу знать, были ли еще нападения в городе, почему стража пропустила здорового самца через Белые скалы и не повторяется ли история с тайным выводком по нашу сторону стены.
— Да, госпожа. — Неотрывно глядевший на девушку в постели блондин резко встряхнул головой, сжал зубы и встал. — Я сейчас же займусь всем этим. Но…
— Шадага забирай с собой, — хмыкнула женщина.
А потом обернулась к напрягшемуся парню из нижнего мира и насмешливо уперла руки в боки:
— И нечего таращиться на меня, как злобный идиот, иди и приноси пользу, наконец! То, что печать проклятого исчезла из твоей ауры, не означает, что здесь тебе рады просто так. Ты все равно принадлежишь своей светлой, но больше не можешь жить легкой жизнью слуги. Если ты воин и мужчина — иди и сражайся! Докажи нашим стражам, что достоин занять место среди них, завоюй его или отдай жизнь ради защиты своей госпожи. Она своей для тебя не пожалела.
Черноволосый шадаг резко выпрямился, уставившись на Маирис во все глаза, а уже отошедший к двери Сириан обернулся. И тоже посмотрел на нее с изумлением.
— Да-да, забирай его с собой, взрослый сильный мужчина с навыками воина не должен мести двор и чистить стойла, — непререкаемым тоном выдала целительница. — И просто так его больше никто содержать не собирается. Плюс ко всему, пока девочка болеет, никто из вас возле нее не нужен. Да и потом… если только сама позовет. Уходите, оба. Сириан, я думаю, у тебя хватит мозгов найти шадагу занятие по его способностям. Все, уходите!
Глава 30
Когда я проснулась, в комнате никого не было, а в теле чувствовалась странная легкость, словно я пузырь из козьего желудка, который высушили на солнышке и наполнили сушеным же горохом. Тронь его — и зашуршит, зазвенит, пересыпая мысли, как зернышки в пустоте.
Сначала я лежала, слушала этот шорох и звон, а потом постепенно мысли из горошин начали превращаться в картинки. Так. Ой! Ящер! На меня напал ящер с крыльями, такой, какого я видела на картинке в классе и в книге у Маирис. Но он же не живет в городе, и вообще до самых Белых скал их вывели охотники. Потому что эти твари прицельно нападают на светлых, особенно когда те работают с энергиями… Но когда эта гадина на меня когти разинула, я не пользовалась Маа. И вообще шла себе спокойно по лестнице, никого не трогала. Это потом… ой еще раз.
Я его вылечила или нет? А мои собственные способности? Вдруг они выгорели, как пугала наставница?!
Я резко села и попыталась осмотреть саму себя «внутренним взором». Голова закружилась, но зато я увидела, что какая-то энергия все еще движется вокруг моей ауры и сквозь нее. Только как-то странно. Не по нитям каналов, а… э…
— Ты что делаешь, дурочка? — Дверь распахнулась, и на пороге появилась Маирис собственной персоной. — А ну, ложись в кровать и даже не думай пока напрягать каналы! И глаза закрой, на всякий случай даже внутреннее зрение лучше не напрягать.
— А я сгорела, да? — получилось очень жалко и по-детски.
— Еще нет, но обязательно сгоришь, если и дальше будешь глупости делать, — сердито проворчала женщина, укладывая меня обратно на подушки и подтыкая со всех сторон одеяло. — Есть хочешь? Тебе можно немного бульона. Все же почти неделю спала, резко нагружать желудок пока не стоит. Мы тебя поили, но твердую пищу давать не рискнули.
— Как неделю спала? — растерялась я. — А… и… а где?
— Да боги его знают, ушел с Сирианом добиваться места в страже, с тех пор и не показывался, — отмахнулась Маирис.
— Куда ушел?! Неделю назад?!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Так. Быстро закрыла глаза и открыла рот, буду кормить с ложки. Пока не выздоровеешь, никаких шадагов и даже вопросов про них, поняла? Вот выздоровеешь — сама разберешься, куда он там делся. Может, стражем стал, может, в дикие охотники подался или вообще его съел кто. Давай-давай, вот тебе стимул слушаться целителя и быстрее поправляться. Пока ты все равно ничего не можешь сделать или изменить.
Я бессильно откинулась на постель и действительно прикрыла глаза. Как-то разом исчезли все силы, но беспокойство никуда не делось. И еще угрызения совести. Как оно все совмещалось с сильной злостью на этого… этого идиота — я сама не знаю.
— Вот, бульончик с сонными травками — и, пока поправляешься, никаких забот, — услышала я ласковое бормотание Маирис, когда уже проглотила ароматную жидкость. Сонные травы?! Она же сказала, что я уже неделю сплю?! Куда еще?!
— И ничего, спать тебе сейчас полезно, — словно услышав мои мысли, а может, отреагировав на широко раскрывшиеся глаза, продолжила старшая целительница. — Да жив он, жив твой шадаг. Иначе племянник мне бы уже сообщил… Но более ничего не знаю. И никаких вопросов. Закрывай глаза и спи. Вот урок тебе, как с умом силы тратить, а не рвать каналы непосильным!
Сонное зелье сделало свое дело — веки отяжелели, и ворчание Маирис доносилось как сквозь толстое одеяло. А потом пропало совсем.
***
Из кровати меня выпустили еще не скоро. А заниматься учебой и вовсе не позволяли больше месяца. При том что в крепости все это время царила какая-то напряженная атмосфера, все выглядели вздрюченными, беспокойными и даже испуганными. А мне никто толком ничего не объяснял, отговариваясь моей болезнью.
Но я и сама не глухая и не дура. Каждую ночь над крепостными стенами хлопают гигантские крылья и то и дело в темное небо улетает гневный рев подстреленного ящера.
Вот как сейчас.
— Р-р-ра-а-а-а!!! Рыр-р-ра! — И треск какого-то бревна, выставленного на крыше частоколом, чтобы ящер не мог сесть.
Да и других звуков хватает, словно вся здешняя хищная живность взбесилась и решила непременно атаковать людей. Не знаю, как там в городе за стенами, но даже в крепости неспокойно.
Целительницы бегают как наскипидаренные, потому что работы очень много. Раненые идут потоком, мужчины, женщины, дети, не охотники или стражи — просто жители острова, те, что осваивали дикие земли подальше от города, распахивая сельву и организовывая свое хозяйство.
Я читала хроники и знаю, что иногда в дикую природу острова словно вселяются некие силы, которым непременно надо уничтожить любых людей, выгнать их с острова, очистить эту землю от любых построек или посадок, которые сделали люди. Никто так и не разгадал за несколько веков, почему такое происходит. Но дело в том, что прошлое нашествие было всего двадцать лет назад и, судя по тому, как все происходило раньше, не должно было повториться так скоро. Светлая коллегия Росшанхорна рассчитывала еще как минимум на десять лет спокойной жизни, и вот на тебе. А когда беда приходит так неожиданно, справиться с ней гораздо труднее.
— Даже и не думай, без твоей помощи обойдемся, — шипят по очереди Маирис и эсса Мумина, которая ее замещает. — Твои силы позже понадобятся, не смей ими рисковать!
И вот там, за стенами моей комнаты, такое творится, а мне не просто вставать и помогать не разрешают — вообще стараются толком ничего не рассказывать! Ну ладно, я сейчас не могу лечить потоками, потому что Маирис сказала, что, если поторопиться, можно все-таки сжечь их и остаться совсем без сил. А моя помощь может понадобиться в будущем. Но ведь не потоками едиными!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Эсса Муми, ну я не буду потоками, — канючила я каждый раз. — У меня руки есть, ноги есть, голова… местами тоже есть. Жила я в нижнем мире без всякой Маа и неплохо справлялась с лечением раненых и больных. Вот и теперь — мало ли где лишняя пара рук пригодится? Подержать, перенести, покормить, успокоить, устроить на лежанке — да работы непочатый край!
