показался чуть зазубренный кусок черного металла, я без раздумий ухватилась за него и… Нас с Лойдом отбросило на метр ударной волной. Столкновение с напичканной корневищами земляной стеной выбило из груди весь дух. Нас с королем припечатало так сильно, что перед падением мы будто прилипли к вертикальной поверхности на несколько секунд, прежде чем оказались на полу. Я стиснула зубы, пытаясь не закричать. Тело начало биться в конвульсиях, а изо рта, вопреки всему, вырвалась пена. Все симптомы указывали на отравление, но это было не оно. Я знала, что со мной происходит. Только вот Лойд, он… Он не знал.
— Лея!
Мужчина был растерян. Теперь на смутно видимом мне лице ожили эмоции. Казалось, темные брови сошлись на переносице, пока губы постоянно складывались широкой буквой «о», чтобы король мог позвать меня. Хотелось подать ему знак, объяснить, что все в порядке, но этого не получалось. Через мою телесную оболочку проходила невероятная сила, к встрече с которой никто из нас не был готов. Рунольв, попискивая, носился вокруг меня напуганной тенью. Даже Рэндалфр, чутко оценивающий и чувствующий любую силу, встревоженно дергал меня за волосы. Фамильяры явились, используя исключительно свои силы. В других ситуациях, какая опасность бы мне ни грозила, они этого почти не делали. Так почему сейчас, когда я сама не чувствую дыхание смерти, Рунольв и Рэндалфр так обеспокоены?
— Все…
Я зашлась сильным кашлем, отхаркивая кровь и пену. Недуг начал потихоньку отступать — огромная сила покидала тело, возвращаясь в землю. То, что я была так близка к ней, помогло быстрее пережить приступ. Однажды мне доводилось ощущать нечто подобное, в самом начале своих вылазок по склепам, когда наткнулась на защищающее один из таких проклятье. Тогда тоже пришлось очень нелегко, особенно после — в борьбе с последствиями. Однако тут явно было другое, меня никто не проклинал. Лишь предупредил, чтобы не совалась, раз не готова.
— В-в-се х-хор-рошо.
Я сплюнула, пытаясь сесть. Бледный как смерть, Лойд со странным выражением лица помог мне это сделать. Первым делом стоило выровнять дыхание и перестать лить слезы. Вторым — попытаться объяснить королю, что сейчас произошло.
— Я-я… — сглотнула обильно выделяющуюся кровавую слюну. — Дотронулась до очень сильной реликвии, и она, — голос дрожал. — Отозвалась. Я не справилась.
Мужчина придерживал меня за спину. Наверное, он о многом хотел спросить, и в тоже время не находил слов. Сейчас я вновь ощущала его энергетику, и та подрагивала. От беспокойства, незнания, совершенно смешанных чувств — от облегчения до злости.
— Ты всегда поступаешь так безрассудно? — прорычал Лойд. — Гонишься вперед, не замечая никого вокруг себя!
Я усмехнулась. И это мне говорил монарх, который в одиночку гуляет за пределами дворца, пока Святой точит на него вилы? И пока в лесах инквизиционные отряды вырезают королевский арьергард, не удосужившись решить все мирным путем?
— Потому что обычно рядом никого и нет, — слетело с губ вместо кучи разгоряченных фраз. — Я одна.
Рунольв и Рэндалфр громко фыркнули мне в уши и, обидевшись, растворились в воздухе. Сейчас я радовалась нечувствительности короля к магии. Лойд ощутил бы их присутствие лишь легким ледяным дыханием, что мазнуло по его щеке. Это избавляло от необходимости что-то объяснять.
— Сейчас ты не одна, — упрямо произнес мужчина.
Ответом ему послужил мой тихий смех:
— Это временно.
Поднявшись с его помощью, я решила перейти к делу:
— Мне нужна ваша рубаха, верну в лагере.
Король посмотрел на меня абсолютно невозмутимо. Наверное, пытался понять, шучу я или нет. Мы смотрели друг на друга с полминуты, глаза в глаза. Иронично, но первым не выдержал Лойд. Расстегнув ремни портупеи, он снял сначала ее, а затем и рубаху, оставаясь в тонкой белой майке, сквозь которую просвечивались ореолы его сосков. Сильные, жилистые руки демонстрировали перекатывающиеся под кожей мускулы. В одежде прекрасная физическая форма мужчины была не так заметна. Зато теперь она предстала предо мной во всей красе, ведь жалкая полупрозрачная ткань не скрывала ничего. Невольно засмотревшись, я не сразу поняла, что столь дерзко рассматривала тело правителя целой Этразии. Наверное, дважды прикладываться головой — не очень полезно для сознательности. Начинаешь помимо раскапывания могущественных реликвий позволять себе сальные взгляды на неприкосновенные телеса.
— Спасибо, — кашлянула я, принимая рубаху. — Я постараюсь скорее, чтобы мы могли вернуть к костру, и вы не замерзли.
Король тактично промолчал. Было видно, что ему холодно, но Лойд не собирался на это жаловаться. Лишь предложил свою помощь в раскопках, которую я тут же категорически отвергла.
— Вам и так досталось из-за меня, — буркнула я. — И для вас это будет опасно.
— Благодарю за заботу, — с ноткой недовольства фыркнул мужчина.
Я решила больше ничего не говорить. С опаской приблизившись к найденной реликвии, я нашла неподалеку сухую палку и начала раскопки. Из-за отнюдь не сносного состояния это далось очень непросто. Липкий пот холодил лоб, стекал с висков к подбородку и застревал в бровях. Перед глазами плясали черные пятна. Я пыталась стабилизировать свое состояние с помощью дыхания, но и его эффект был не чудодейственным. Все же, отрастить отсеченную руку еще никому не удавалось. Так же и здесь — временно остановить кровь возможно, а вот залечить голову и ноющую руку с пробитым боком — нет.
— Есть…
Я выдохнула. Реликвией оказалась шипастая диадема, напоминающая опасный терновый венок. Рядом с ней так же обнаружился старый дневник в кожаной обложке. От него, в отличие от диадемы, шла очень слабая энергетика. Обернув реликвию в рубаху, я стиснула зубы, ощущая, как сила даже при непрямом контакте проникает в тело.
— Рунольв.
Сущность явилась с тихим «ки-и», уже зная, о чем я хочу попросить. Руни, уплотнив свое тело, лег дополнительным мягким слоем между моей рукой и тканью. Так воздействие стало меньше, и мне удалось выдохнуть. Опустив реликвию в оболочке фамильяра, я решила быстро пробежаться глазами по страницам дневника. От них веяло магической пылью, которая слетела с первых открытых страниц мягким мерцанием. Это выглядело завораживающе. Но, к сожалению, любоваться на это не было ни сил, ни времени.
Содержимое дневника оказалось частично утерянным. Где-то бумага была залита настоями, где-то прогнила от долгого нахождения под землей. Стоило отложить его и позже заняться реставрацией, но прежде чем я успела сделать это, в глаза бросилась одна из записей:
«Сегодня настоятельница привела в наше святилище новую жрицу. Она очень добрая и помогает нам присматривать за ***, теперь *** выглядит белоснежной. Думаю, *** нам очень благодарна».
Я нахмурилась. О ком шла речь в записи было непонятно, зато
