Он не плакал, не кричал, не убивался и не крушил все вокруг. Этого не требовалось. Одного взгляда хватило, чтобы увидеть, как он сломлен горем, свалившимся на него. Плечи опустились, глаза, в которых навеки поселилась весна, потухли, а на лбу появились морщинки. Я протянула руку, чтобы подбодрить любимого. Мне суждено уйти, забрав с собой желанную сердцу дочку, тогда как ему придется жить с этим горем.
— Арчи. — Позвал супруг, который продолжал сидеть за моей спиной, и не выпускал из кольца теплых рук. — Полумесяцы.
Я перевела взгляд на лоб малышки, на котором слабо сияли два голубых полумесяца, обращенных спиной друг к другу.
— С опозданием, но все же… — дядя провел рукой по ее лбу, и символ начал затухать.
— Как красиво-о-о…
Лана сидела на кресле, за спинкой которого возвышался Дэн. Его выражение лица не выражало ни одной эмоции. Но мне не требовалось видеть на его лице улыбку, чтобы знать — он рад за нас.
— Лана, — я переключила внимание на девушку, — я не знаю, как благодарить тебя. Я…
— Не стоит.
Она встала, а Дэн, впервые с тех пор, как девушка села, шевельнулся. Друг вышел из-за спинки кресла и пододвинулся ближе к супруге. Маленькие тонкие ручки девушки, коснулись бледной щеки моей дочери. В одно мгновение, на месте землистого оттенка появилось голубое свечение от воды, что растеклась тонкой стеной, и исчезло. Щека малышки, покрылась румянцем.
— Сегодня полнолуние. — возвестила та, которую мы искали больше полугода. — Ей бы подошло имя Луна.
— По-моему, идеально. — ответил Адриан.
Я же не имела ничего против. Моя дочурка живая, спит крепким сном новорожденного, в моих руках только благодаря этой храброй девушке.
— Лана, как давно ты обладаешь этой силой?
Я задала вопрос, который интересовал всех присутствовавших в комнате. Ну, пожалуй, кроме Софии. Сомневаюсь, что женщина, воспитавшая ее, не была осведомлена о талантах своей названной дочери. Мы же жаждали ответа. Потому как он, видимо, позволит нам защитить страну от войны.
— С рождения. — ответила девушка, отнимая руку и возвращаясь к креслу. — Моя мама обладала этой силой и неплохо с ней справлялась, пока не сгорела в огне.
— В огне… — задумчиво протянул Рик.
— Да. — Лана, предположила, что это вопрос, и ответила. — В огне, вода из воздуха быстро испаряется. И, если нет дополнительного источника, шансов выжить нет. То, что было, мама использовали, чтобы заключить меня в шар и вытолкнуть в окно до того, как крыша рухнула.
Я тяжело вздохнула, Дэн сжал кулаки, Арчи ругнулся, а Рик охнул и спросил за всех
— Сколько лет тебе было?
— Пять.
— Дядя, — обратилась я к родственнику. — ты говорил, что мы ищем ребенка.
— Ну, — с сомнением в голосе, ответил он. — в видении был светловолосый мальчик, который играл с шаром, сотканным из воды в горной речушке. — а затем обратился к старшему из братьев. — Дэн, у тебя остался рисунок, что мы набросали.
Огромная мужская ладонь вытащила из кармана брюк, сложенный кусок бумаги. Он развернул пергамент, перевел взгляд на жену, на пергамент, и снова на жену. Затем с негодованием произнес:
— Не знаю я. Это ж ребенок. Лана…
Спросить у супруги не было возможности. Она, за секунду до этого, участвовавшая в беседе, благополучно спала.
— Я так и знала, что вы из нее все соки выжмете. Ироды, проклятые.
София, что стояла в тени и не включалась в разговор, вышла из своего укрытия и направилась к спящей девушке. Но перед ней снова вырос Дэн.
— Это она?
Пергамент с рисунком в выставленной вперед руке, упирался женщине в нос. Сделав шаг, она лишь мельком глянула на изображение и ответила короткое.
— Да.
— Вот же ж черт! Арчи?
Дядя сложил руки на груди и хитро шагнул вбок, почти спрятавшись за спину Рика и оказавшись в шаге от выхода.
— Видимо, мой знакомый научился видеть прошлое.
— Семь месяцев, Арчи!
Не знаю, видела ли я, когда-либо Дэна в таком состоянии, но он, казалось, готов был убить дядю.
— Я семь месяцев искал то, что было у меня в доме.
Его плечи опустились. Арчи оплошал. Если бы речь шла о поиске взрослого человека, тем более девушки, Дэн с ребятами управились бы за месяц, может, два.
— Не переживай, красавица. Я заберу тебя из этого дома и увезу так далеко, что никакой Луи не найдет.
Каким-то невообразимым образом, довольно широкая в кости София, проскользнула мимо не менее огромного Дэна, и присев возле спящей девушки, гладила ее по голове.
Неожиданно промелькнула мысль, что и роженица должна была хотеть спать, но сна ни в одном глазу. Видимо, Лана залечила не только физические раны, но и восстановила силы. Поэтому я, давно отошедшая от дворцовых страстей и интриг, с живым интересом наблюдала за происходящим. Особенно когда главный объект наблюдения, никогда не был замечен ни в одной сомнительной истории.
— Никто. Никого. Никуда. Не заберет.
— Дэн, мне кажется…
Младший из братьев не успела и шага сделать, как был остановлен грозным…
— Р-р-рик, не влезай!
— Знаешь, сколько сил уходит у нее на исцеление? — оживилась дама. — Она добрая девочка, слишком добрая. Зачастую свои раны не затягивала, чтобы другим помочь. Вон и тебя почти с того света вытащила. Королеву Вашу никто бы не спас. — Я опустила голову. Да, перед леди Аренс я в неоплатном долгу, на всю оставшуюся жизнь, — А дитятко-то… Она же слабость к деткам питает. Когда помоложе была только и говорила, что замуж пойдет, да много детей нарожает. А ты ее теперь просто использовать будешь, как и Людвиг. Дак и она отказать не сможет. Всех будет пытаться спасти, а кто о ней позаботиться.
— Я позабочусь.
— Да ты ее в могилу сведешь. Забираю я ее, и не спорь, медведь. По добру, поздорову отдай мне девочку. Я о ней заботилась все ее детство, смогу позаботиться и сейчас.
Он подошел к креслу, в котором, провалившись в целительный сон, восстанавливалась Лана, и почти отодрал от него цыганку, успевшую, разве что, неодобрительно взвизгнуть.
— София, я благодарен за все, что Вы сделали для моей жены. И поверьте, укротитель жестоко поплатится за все свои злодеяния как против Ланы, так и против Вас и всех, кто у него служит. Я лично, за этим прослежу. Но если Вы попытаетесь забрать у меня супругу, я сделаю так, что Вы ее больше, никогда, не увидите.
— Да как так? — она схватилась за сердце. — Ты погубишь ее.
— Я все сказал! — сталь в каждом слове. — Надеюсь, мы поняли друг друга.
Он взял на руки супругу и
